Книга Как мама меня богатому дракону продала, страница 16 – Александр Шугарт

— Она всегда так встречает людей, которым случайно продала дочь? — спросил Рейнар, глядя в окно.

— Полагаю, если продала лордам, у которых есть золото в кармане… Иначе не понимаю таких эмоций.

— Приятно знать критерии гостеприимства.

Нет, вот теперь мне не показалось, что он усмехнулся. Так, едва заметно, по-лордовски достойно.

— Каждый раз, когда мне кажется, что эта история уже достигла предела абсурда, ваша семья открывает новую дверь, — пробормотал дракон вдруг.

— Мы гостеприимные, — не удержалась я.

* * *

Мама, как и ожидалось, успела за пять минут больше, чем другие за час. Обняла меня, всплакнула, назвала Рейнара “дорогим лордом”, спросила, как ему спалось, уточнила, не дует ли в карете.

К чести дракона, он отказался от предложенного чая с пирогом, принял извинения, на вопрос про карету ответил, что не дует, а когда мама в третий раз попыталась сказать “ну вы же понимаете, я не со зла”, произнес очень-очень вежливо.

— Госпожа Розалин, если бы я считал, что вы действуете со зла, этот разговор проходил бы не здесь и не так.

Мама замолчала, а потом все-таки испортила момент.

— Но пирог вы все равно возьмите, сил на виноградники понадобится много.

— Мам, — я готова была уже взвыть и запереться в бочке.

* * *

Начали мы в итоге с южного склона, сбежав от матери. Я повела Рейнара по узкой тропе между рядами, заранее готовясь к глупым вопросам или советам из разряда “собирать урожай тогда, когда ягоды станут красивыми”.

Ничего этого не случилось. Дракон остановился у первого ряда, снял перчатку, наклонился и осторожно взял лист между пальцами.

— Сколько лет этой лозе? — спросил, не оборачиваясь.

— Двенадцать.

— Прививка старая?

— Отец делал после холодной весны. Тогда половина нижнего ряда вымерзла.

Рейнар кивнул, затем провел пальцами по краю листа, посмотрел на нижнюю сторону, на гроздья, на землю у корня. Выпрямился и пошел дальше, я — за ним, приподнимая юбки.

— И что вы… Думаете об этом?

— Что южный склон перегружен, — сказал он, щелкая пальцами и вызывая самопишущее перо с листком бумаги. — Снять часть, — скомандовал перу. — Гроздей оставили слишком много, ягода будет мельче, сахар пойдет неровно.

Я посмотрела на листья, которые и вправду чуть опустились, из-за чего молодые побеги тянулись слабее. Грозди висели слишком густо, будто лоза пыталась удержать больше, чем могла вынести. Как я…

— Это временно, — сказала резко, догоняя его. — Мы просто не успели.

— Госпожа Астерен, я не обвиняю вас ни в чем.

Он прошел дальше и присел у другого ряда, присел, растер ком земли между пальцами. Повернулся к перу, ожидающему, о чем дальше ему писать.

— Дренаж на нижнем участке забит, земля сверху сухая, а ниже держит влагу. Проверить погреб, скорее всего, сыро с восточной стороны, если он под этим склоном. Прочистить систему.

Мы шли дальше, и с каждым шагом я понимала, что Рейнар и вправду разбирается в том, что приобрел. Хотя, насколько помнила, он занимался строительством в разных городах Империи, а не виноградниками.

На среднем ряду слишком высоко подвязали молодые побеги. Старый пресс не чинить, а разобрать, потому что трещина в балке пойдет дальше. Возле третьей опоры убрать сливу, от нее слишком много тени.

Я помнила, как папа шел между рядами на рассвете, проверяя листья и ворчал на рабочих. Как давал мне попробовать первую ягоду и спрашивал, слышу ли, чего хочет лоза. Тогда я смеялась и говорила, что лоза хочет, чтобы ее оставили в покое.