Книга Ненастоящая принцесса, страница 39 – Надя Смирнова

Раздался стук в дверь, Александр резко отошел в сторону, взмахнул рукой, и рябь исчезла.

— Войдите, — сказала Софи.

Зашёл Михаил.

— Софи, ты прекрасно выглядишь, — он подошёл, наклонился и поцеловал ей руку. Затем как-то злорадно ухмыльнулся кузену. — А ты что здесь делаешь?

— Жду, когда наша дорогая принцесса соизволит написать ответ, — Александр вернулся к своим высокомерным манерам.

Софи потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, о чём он говорит. Письмо Тее.

— Да, конечно, — принцесса села за стол. Она ещё не решила, что писать, но Александр прав: соглашаться нельзя, а раз нельзя соглашаться, то и созывать Совет не зачем. В конце концов, у неё же свидание...

Позже, в театре, ей никак не удавалось уловить сюжет пьесы. С одной стороны, Софи досадовала на себя за то, что рассердилась и кинула кольцо, с другой — на кольцо, так не вовремя застрявшее, но больше всего её сердил Александр. Особенно его последние слова: «Когда-нибудь вы мне очень пригодитесь».

— Тебе не нравится пьеса? — прошептал Миша, наклонившись к ней.

— Нет, что ты, — она улыбнулась, — пьеса великолепна.

Но наделе Софи с трудом понимала, что происходит на сцене. Ей никак не удавалось сосредоточиться на этом вечере, на Михаиле, и быть здесь и сейчас, а не спускаться по тайной лестнице, а Александр незримо присутствовал рядом и ухмылялся. Вечер был безнадежно испорчен, и Софи проклинала себя за это и за то, что позволила ему провести рукой по её лицу. Этот его жест был гораздо более интимным, чем все те поцелуи, которые она делила со своим принцем.

Прошла неделя, и Софи с ужасом поняла, что всё чаще думает об Александре, о его руке, легко касающейся её лица, и о тайной лестнице, ведущей в неизвестность. Даже на тёмных аллеях, когда они вечерами останавливались с Михаилом, и он наклонялся и целовал её, она чувствовала не губы, а тыльную сторону ладони, скользящую по щеке, и слышала ужасающе вкрадчивый голос: «Когда-нибудь вы мне очень пригодитесь». Его обладатель по-прежнему вел себя с ней высокомерно, и порой ей казалось, что всё произошедшее — лишь сон. Тогда, оставшись одна в комнате, она непременно нажимала на половицу, поворачивала канделябр и открывала потайную лестницу, как доказательство, что это ей не приснилось.

«Не стоит об этом думать», — говорила себе Софи. — «Александр просто играет со мной! Он сказал это специально, чтобы меня позлить». Она прикрыла глаза и попыталась сосредоточиться на настоящем. Михаил — её нежный, заботливый принц, он бы никогда не позволил себе такого фамильярного жеста и уж, конечно, слов. Он её любит.

Тея вернулась из поездки невероятно злой. Пусть никакие фанатики её и не убили, но договор они не заключили, а последующая встреча с Еленой прошла отвратительно. К вечеру Тея успокоилась, и когда подруги уселись на своём любимом диване, передвинув его поближе к камину, спасаясь от сквозняков, гулявших по комнате, она начала красочно, в лицах, изображать их разговор с Еленой. Софи не знала, плакать ей или смеяться.

— Я же сказала тебе всё валить на меня, — не выдержав, рассмеялась Софи.

— Я и валила, сказала, что ты струсила и не пошла просить у старейшин...

— Но я не струсила! Предложение было ужасным.

— Я знаю, но для Елены лучше, что ты струсила.