Книга Ненастоящая принцесса, страница 208 – Надя Смирнова

— Агнес…

— Ты украла его у меня!

Президент обернулся, и в этот момент раздался оглушительный выстрел. Софи словно толкнули, она покачнулась, всё вокруг происходило замедленно и теряло свои очертания. Президент бросился на Агнес и повалил её на пол, Илона, появившаяся из ниоткуда, выхватила пистолет, топот множества ног приближался к ней… Софи растерянно посмотрела вниз, туда, где алый цветок распускался на кремовом платье, но постепенно исчез и он…

Софи очнулась в комнате с большими окнами в пол и цветочными обоями на стенах. Она с трудом могла сфокусировать взгляд и рассмотреть рисунок. Все кружилось перед глазами, губы пересохли, а грудная клетка болела. Попытка сделать глубокий вдох оказалась слишком болезненной, корсета с металлическими пластинами больше не было, да и платья тоже — Софи ощущала свою наготу под тонкой простыней. Откуда-то появилось лицо графини Буровой.

— Ты очнулась, это хорошо, — сказала она, склонившись к Софи и проведя влажной тканью по лицу. — Все хорошо, металлический корсет спас тебя от худшего, — неуверенно улыбнулась графиня. — Помнишь, ты еще не хотела надевать его?

Софи с трудом могла смотреть на неё, а её мягкость и нежность по отношению к ней казались чем-то странным, нереальным, неестественным. Тем временем графиня позвонила в колокольчик, и вошла женщина в белом халате и платке. Она склонилась над Софи и начала задавать вопросы, затем достала слуховую трубку и послушала сердце. Графиня внимательно её выслушала и улыбнулась, в комнату зашла девушка-служанка с тарелкой супа на подносе. Она поставила его на столик и поклонилась. Врач вышла вместе с ней.

Графиня Бурова помогла Софи сесть и облокотиться на подушку, а сама присела на краешек кровати и начала кормить молодую королеву с ложки, будто ребенка:

— Немного супа, и всё будет хорошо, нужно просто набраться сил. Ты потеряла всего лишь немного крови, и ребро сломано, но всё быстро заживет, и будешь как новенькая, — приговаривала графиня.

— Агнес, — Софи еле могла пошевелить губами, но мозг уже потихоньку начал работать, — что с Агнес?

— О, о ней не беспокойся, она не доберётся до тебя, — графиня поднесла к её губам ещё одну ложечку супа, — ешь!

— Что с ней сделают?

Графиня недовольно поджала губы, такой Софи привыкла видеть её больше:

— Ешь и не думай о ней. Нам надо скорее возвращаться. Чем быстрее ты станешь способна хотя бы сидеть самостоятельно, тем быстрее мы сможем вернуться.

Софи послушно съела ещё пару ложек супа. Он приятно разливался внутри, наполняя теплом и спокойствием. Графиня снова улыбнулась ей мягкой и доброй улыбкой. Софи могла представить её такой, обращающейся к сыну или дочери, к внуку, к Агнес, но никак не к ней.

— Кушай, девочка, кушай, тебе нужны силы. Позже я помогу тебе встать, мы уложим твои длинные волосы в красивую прическу, для тебя принесут новое платье, и мы уедем отсюда.

Софи недоверчиво покачала головой; сегодня вряд ли она сможет куда-то ехать — уж слишком всё у неё болит.

— Нет, тебе придется собрать все свои силы. Мы поедем не далеко, здесь у нас есть дом, и мы поедем туда. Мы и так задержались на целый день.

— Но Агнес, — с трудом проговорила Софи. Её слабость, доброта графини сбивали с толку, но мозг уже работал хорошо, и королева Миэлнии понимала, почему графиня торопится, почему ей так важно уехать быстрее.