Книга Жизнь после эпилога. Часть 2, страница 76 – Елена Кароль

— Начнем с основ и с нижней кромки, — тоном строгого наставника заявил Дэймос. — Одну за другой вписывай в периметр руны тишины, они должны ослаблять пространство, если то нездорово…

Так как мы уже успели подробно разобрать каждый этап ещё вчера, то сейчас я лишь кивала, но уже действовала, пустив свой свет в пальцы и рисуя-выжигая им прямо в камне нужные руны, связки и комбинации.

Шло время, дело это было кропотливое, не быстрое, как полноценная операция по татуажу «пациента», но отрываться и останавливаться было нельзя, чтобы не оборвать единую нить вязи. Я чувствовала, как из меня вытекают силы, но пока в пределах допустимого, и когда добралась до вершины, заключив её в ажурную «шапочку» из рун тепла, здоровья и жизни, то сама интуитивно поставила не точку, как предполагалось изначально, а завязала некий «бантик», превратив его в знак бесконечность. Именно то, что позволит энергии циркулировать внутри этой стелы беспрепятственно, не тормозя именно в точке.

— О, да… — выдохнула, отходя на шаг и слегка пошатываясь, чтобы посмотреть на итог творения рук своих, но почти сразу оказалась в руках Дэймоса.

И услышала на ухо:

— Ну и что за экспромт?

— Так будет правильнее, — улыбнулась, и пускай не видела в этот момент его лица, но точно знала, что он не сердится, но внимательно изучает обелиск. Как и я.

— Восьмерка? Какой в ней смысл?

— О, нет, — качнула головой. — Это знак бесконечности.

— Знак… — озадачился, — бесконечности?

И вот тут я с изумлением поняла, что в этом мире его нет. Но как же…

— Божественное откровение… — сам себе подсказал супруг, ну а я не стала отрицать, тем более именно в этот миг обелиск вспыхнул активацией и послышался низкий мерный гул разгоняющихся турбин, но уже через семь секунд он ушел в тот звуковой диапазон, который не могло уловить человеческое ухо.

И обелиск засиял.

Нет, не как маяк в ночи, совсем нет. Это была не вспышка и не обжигающее пламя, а равномерное обволакивающее сияние, сравнимое с сиянием тусклого ночника. Но в первую очередь оно сияло оздоравливающим умиротворением и это ощущалось даже в двух метрах от него, где мы стояли с Дэймосом.

— Работает, — едва слышно, но с отчетливым удовлетворением пробормотал мне на ухо супруг, словно до последнего не верил, что у нас получится. — Работает, грахт побери!

И та-а-ак меня обнял, что я глухо пискнула, но потом тоже счастливо засмеялась.

Мы смогли. Мы справились!

— Так! — многозначительно заявил Дэймос, когда первый восторг удачно завершенного дела пошел на спад, но мы всё ещё стояли рядом с обелиском. — Ближайшие три недели буду отслеживать все допустимые параметры, какие только можно. Для тебя повторюсь: без меня из дома ни ногой. Если вдруг окажется, что этот обелиск, наоборот, манит тварей своим сиянием или приманивает те же деструктивные магические потоки, то тут будет очень опасно. Всё понятно?

— Всё понятно, мой лорд, — тоном послушной девочки заверила его я. — А что по снежинкам? Мне продолжать их делать? Или уже достаточно?

— Продолжать, — торопливо произнёс Дэймос. — Наших я уже всех обеспечил, но командование просит позаботиться и о соседних заставах. Если не сложно, делай по две-три в день. Получится?

— Я постараюсь, — заверила его, моментально вспомнив мегатварь и совершенно не желая того, чтобы бойцы гибли от их лап. И если есть шанс, что моя снежинка спасет хоть одного из них, то всё будет не зря.