Книга Жизнь после эпилога. Часть 2, страница 102 – Елена Кароль

Но стоило ему чуть отстраниться, а мне продышаться, как я с улыбкой парировала:

— Разве что из стали, мой лорд. Ты был великолепен. Мне кажется, архимаг тебя боится.

— Тебе не кажется, — самодовольно усмехнулся Дэймос, увлекая меня в наш парк. — Удивишься, но по силам мы практически равны, однако он прекрасно знает, что я менее… щепетилен во многих вопросах. Да и возраст сказывается. Меньше всего он желает рисковать своей жизнью в вопросах, суть которых сомнительна. И мы все прекрасно понимаем, что мы именно политические ссыльные, и за всем этим стоит больше чужая воля, чем реальные злодеяния. К тому же он искренне впечатлен нашим обелиском, хотя так и не смог постичь истинную суть задумки.

И, ухмыльнувшись добавил:

— А я ему не сказал.

— О? — удивилась. — А как ты вообще объяснил его наличие?

— Захотелось, — хохотнул Дэймос и подмигнул мне. — Он знает, что я исследую суть света. Я сказал ему, что это своего рода пробник для концентрации именно светлой энергии из недр земли. Но при этом мы дружно пришли к выводу, что обелиск не копит её в себе, а, скажем так, фильтрует. Вытягивает из невообразимых глубин и тут же исторгает из себя в воздух. И так до бесконечности. То есть фактически, если не задумываться, смысла в нём нет. Ну, разве что земли вокруг будут чуть плодороднее. А так смысла нет.

— Но? — прищурилась, по его интонации услышав, что это далеко не конец.

— Но смысл есть, — отрывисто кивнул супруг и чуть крепче приобнял меня за талию. — Если не знать, что это не побочный эффект, а истинная цель, то ни за что не догадаешься. На самом деле этот обелиск стабилизирует пространство. И именно в стабилизации воздушных потоков его истинная суть. Стоит только условно зараженным воздушным массам оказаться поблизости, как их минусовой заряд постепенно сходит на нет и растворяется, отчего воздух становится обычным. Спокойным. Казалось бы, мелочь, но именно это — главная проблема Пограничья и причина возникновения разрывов пространства.

— Какой же ты у меня гений! — заявила с искренним восхищением и прижалась всем телом, снова целуя в губы. — Хочешь, я сплету тебе медаль?

— Всего лишь? — насмешливо фыркнул муж и тут же заявил: — Орден хочу!

Не выдержав, расхохоталась и потом кивнула.

— Хорошо. Сделаю. Будет тебе персональный орден, как самому выдающемуся гению и лорду Пограничья.

Дэймос усмехнулся, явно не поверив (а зря!), ну а потом мы дошли до обелиска, он деактивировал ограничивающий магию браслет, вернув моему миру звуки, запахи и краски, и я с блаженным вздохом простонала:

— Боги, хорошо-то как! Всё, я остаюсь тут до самого вечера! А давай устроим пикник?

— Всё, что пожелаешь, моя милая леди Рауф, — заверил меня Дэймос, небрежно бросая на траву свой сюртук и опускаясь на него первым, а потом помогая сесть и мне. — Но только если потрешь мне вечером спину.

— Всё, что пожелаете, мой лорд, — мурлыкнула я, нагло заваливая его на спину и устраиваясь сверху.

А потом мы просто валялись и обнимались, нежились и не говорили ни о чём серьёзном, оставив все важные разговоры на завтра. Ближе к обеду Дэймос велел слугам накрыть нам неподалеку пикник и парни под чутким руководством Берты принесли нам плед, подушки и чайный столик для тарелок, который она накрыла лично, то и дело с улыбкой поглядывая на нас, но стараясь делать это так, чтобы не видел Дэймос.