Книга Задира в академии космодесанта, страница 3 – Вера Ланс

И я… отвечаю. Неосознанно. Просто открываю рот, впуская в себя его наглый язык. Он активно исследует мой рот. Изучает каждый закуток, отчего по телу бегут мурашки неожиданного удовольствия.

Это вспышка, короткое замыкание. Гнев, боль, одиночество — всё это на секунду находит выход в этом жестоком, солёном от моих слёз поцелуе. Мои губы сами отвечают ему с той же яростью, с какой я только что била его кулаками.

Его руки скользят по моему комбинезону, добираются до груди и сжимаю через ткань, безошибочно нащупывая затвердевший от возбуждения сосок. Я чувствую, как он тоже загорается, как между ног упирается его твёрдость…

И… мой разум просыпается. С оглушительным рёвом протеста. С пониманием, насколько всё неправильно и гадко. Чёрт. Этому Джареду только дай волю, и он меня оприходует прямо здесь.

Вот же гад!

Я дёргаюсь, когда он уже не ожидает от меня подвоха, думая, что победил. В этом оказывается моё преимущество. Моё колено с силой впивается ему между ног.

Джаред издает резкий, хриплый стон, и его тело обмякает от боли. Я с силой отталкиваю его, откатываюсь и поднимаюсь на ноги, дрожа от… от отвращения, конечно же, к нему и к самой себе.

— Псих! — мой голос хрипит от натуги. — Урод! Если ты ещё раз посмеешь ко мне прикоснуться, я тебя кастрирую на месте!

Я падаю в кресло пилота, с силой дергаю рычаги управления, игнорируя протестующий гул двигателя. «Стриж» резко разворачивается, подчиняясь моей ярости, и устремляется прочь от «Цербера», к далекой точке академии.

В груди стучит, во рту происходит что-то странное, а внизу живота… там всё полыхает, будто взорвалась сверхновая. Я кусаю губу, пытаясь взять себя в руки. Ещё нужно как-то довести нас в целости и сохранности до академии, а потом всё-таки отчитываться за повреждения академического челнока.

Проклятье какое-то.

Сзади доносится подавленное кряхтение Джареда, и мне его вовсе не жаль. Нечего было выделывать такое. Как ему вообще в голову пришла мысль, что я захочу с ним целоваться? Да я его ненавижу!

Он медленно поднимается и плюхается в кресло рядом с моим. Проходит несколько минут напряженного молчания, прежде чем он нарушает его, голос все ещё сдавленный от боли, но уже с привычной дозой яда:

— Расслабься, фурия. Считай это… предоплатой. За то, что я прикрою твою прекрасную, но неумелую попку с этой дырой в обшивке.

— Мне не нужно твое грёбаное прикрытие! — бросаю я через плечо, впиваясь взглядом в звёздную дорожку. — Лучше сдохну!

— Признайся, — его голос становится шёпотом, который слышно через всю кабину. — Тебе понравилось. В глубине души. Было приятно сорвать злость.

Я резко поворачиваюсь к нему, и мой взгляд должен испепелить его на месте. По крайней мере, я в него вкладываю всё своё отношение к нему.

— В твоих самых мокрых и больных фантазиях, Вальтерра.

— Ну ничего, — он откидывается на спинку кресла, и на его губах играет та самая, довольная ухмылка. — Просто ты не успела раскусить ничего, сразу пошла в бой. Значит, мы просто поработаем с тобой ещё над техникой. Твоей ответной реакцией, в частности. Слишком много агрессии, мало… страсти.

— Если ты ещё раз сунешь в меня свой поганый язык, — говорю я, оборачиваясь и медленно проводя пальцем по горлу в самом серьёзном жесте, который я могу изобразить, — я откушу его, прожую и выплюну тебе в лицо.