Книга Лето, когда я встретила тебя, страница 98 – Пом Пинун

— Ёрым, не хочешь прогуляться? Мне нужно кое-что сказать.

Что он хочет сказать? Мне было и любопытно, и страшно. Между темными тропинками мерцали неяркие, мягкие фонари, не слепящие глаза. Где-то вдалеке шумело море, со всех сторон доносился стрекот цикад – все это сливалось в гармонию.

— Ёрым.

Он остановился, пройдя немного, и позвал меня. Я посмотрела на его лицо и тут же отвела взгляд. Это был не тот взгляд, который я знала. И где-то я уже видела такие глаза – дежавю. Спустя несколько секунд поняла.

— Давай расстанемся.

— Что?.. – Я знала, его чувства уже не те, что прежде, но и представить не могла, что дойдет до расставания. Может, оговорился? Не может быть, чтобы он сказал мне «давай расстанемся». Стало не столько грустно, сколько сумбурно. Мысли путались, я лишь глубоко вздыхала.

— Я решил поехать по обмену.

— А… Правда? Но при чем тут расставание…

— С Каыль.

Он перебил меня. От этих слов сердце ухнуло куда-то вниз. Казалось, вся кровь разом отхлынула от сердца. Одно это имя перечеркнуло все вопросы, которые я могла бы задать. Он словно провел черту, запретив спрашивать о причинах. Она привлекательна, но я была уверена, что Юхён не дрогнет. В его взгляде, обращенном к ней, определенно не было никаких чувств. Но что же это тогда?

Я стояла на месте и смотрела в его глаза. Мир вокруг замер в тишине. Я перестала слышать и шум волн, и стрекот цикад. А потом, после короткого всхлипа, вырвавшегося наружу, цикады застрекотали снова. Словно время остановилось, а потом вновь потекло.

Я изо всех сил кусала губы, стараясь не заплакать. Нужно было удержать его, нельзя просто рыдать. По крайней мере, я должна сказать ему о своих чувствах, о своей искренности. Но я не знала, что сказать и как начать. Я думала, фраза «в голове белая пустота» – просто фигура речи, однако моя голова и правда стала абсолютно белой, как тот самый лист. Чтобы прийти в себя, я сильно прикусила губу – во рту разлился слабый привкус крови. Юхён посмотрел на мою губу и нахмурился.

— Что это… Зачем…

Глаза заволокло пеленой, горло сдавило.

— Я нарочно сказал это в поездке. Думал, если скажу рядом с университетом, тебе будет неприятно каждый раз проходить мимо этих мест. Решил, что лучше поговорить где-то подальше.

Произнося эти душераздирающие слова, он даже не изменился в лице. Нет, возможно, он стал даже мягче. Да, в прошлой жизни было так же. Он расставался со мной с теплым выражением лица. И тогда тоже была Каыль? Та, с кем он уехал по обмену.

Юхён все еще был родным, и взгляд все еще был полон любви. Однако слова, которые слетали с его губ, говорили об обратном. Неужели я так плохо знала тебя?

Глядя на его губы, которые, в отличие от ласковых глаз, извергали такие жестокие слова, я думала: а не сон ли это? Хотелось убежать, но какая-то невидимая сила держала меня за ноги, не отпуская, – как в кошмаре.

— Вы давно… с Каыль?

Я с трудом раскрыла рот, насильно сдерживая огромные, готовые сорваться слезы.

— Нет, недавно. Она… хороший человек, – все так же бесстрастно ответил он.

Уголки губ, которые он пытался приподнять, казалось, были плотно стиснуты, словно Юхён скрежетал зубами. Он не был нерешительным. В отличие от меня, вечно сомневающейся и мечущейся между вариантами, он был человеком, идущим прямо, не сворачивая. Если произносит столь жестокие слова, значит, он окончательно решил для себя все, что касается меня.