Книга Давай поверим в нас, страница 48 – Елена Архипова

— Да ты стебешься сейчас? - Димон потер шею в месте, куда получил удар. - Сука он, а не Тень. Подловил меня в тот момент, когда я не ожидал этого. Тоже мне “Ужас в ночи” нашелся.

— Не, Димон, извини, но ты, несмотря на все достижения в своих спортивных кружках, а на фоне этого мужика, поверь, у тебя это кружки, ты по-любому бы схлопотал. И тут из вариантов было бы только или вот, в плечо, - Миха повел подбородком в сторону места, которое Димон сейчас потирал, - или в морду.

— А о девчонках ты когда догадался? - озвучил свой вопрос Егор. - Почему-то я уверен, что раньше, чем этот твой Тень появился.

— Когда увидел, как Маша, та, которая подсела к Люсьене, в телефон её заглядывать начала. И, кстати, - Миха подвинул к Егору один из стаканов сестер, - тосты-то они за детей твоих поднимали, только вот пили безалкогольные коктейли.

Егор принюхался к стакану и кивнул усмехнувшись. Миха был прав, сестры тоже сегодня не пили алкоголь. А к тем напиткам, что принес для них Димон, девушки не притрагивались.

Беркут, едва получив от Людмилы фото, тут же позвонил.

— Привет, Андрей! - привычно пропела она строчку из популярной когда-то песни.

Пропела улыбаясь, Беркут это точно знал. И в очередной раз он поймал себя на мысли: “Черт, да как же она это делает?”

Песня была старой, исполнялась известной и не самой его любимой певицей, но почему-то в исполнении Людмилы Стампа звучала (или воспринималась им?) по-другому.

Люда только что отправила Беркуту фото большой кружки с латте. Кружку она держала в руке, на фото были видны стройные ноги в домашних велюровых брючках, кусочек пола, видимо, террасы, и женская рука с аккуратным маникюром. Надпись под фото гласила: “Я дома”.

— Привет, - Андрей начал улыбаться в ответ, услышав эту строчку из песни, пропетую Людмилой. Глупо? Может быть! Но ему нравилось это её приветствие. Зачем-то уточнил:

— Ты уже дома?

— Да. Сижу, пью латте, наслаждаюсь тишиной и одиночеством.

— Что-то пошло не так?

— Почему ты так решил? - удивилась искренне.

Беркут уже понял, что Людмила в разговорах с ним не фальшивила, не напрашивалась на комплименты, отвечала правдиво на все его вопросы и всегда говорила только то, что думала.

— Ну как-то для встречи старых друзей и бывших одноклассников быстро вы разошлись по домам, - пояснил, - у нас обычно такие встречи до утра затягивались.

— Какой ты догадливый, однако! - Людмила совсем невесело рассмеялась, сделала глоток кофе и, словно бы нехотя, призналась:

— Да, не всё пошло так гладко. С некоторых пор один из друзей перестал себя контролировать. Пришлось сбегать.

— Даже так?

Беркут очень надеялся, что Людмила не услышала рвущегося из его груди бешенства. Он, говоря с ней по громкой связи, набрал короткое сообщение своему безопаснику, задав тому всего один вопрос: “Какого хрена там случилось?”

Людмила же тем временем спросила:

— Хочешь, я расскажу тебе о своих друзьях-одноклассниках?

— Хочу.

— Хорошо. Ты сам напросился на длинный рассказ, - попыталась пошутить. - Пожалуй, я начну с того, что подруг у меня нет. Эля не в счет. Она — жена Егорыча. Чистая душа, открытая, вся как на ладони. Впрочем, нашему Егорычу, с его занудством, только такая, безгранично в него влюбленная женщина, и нужна, - Людмила проговорила это задумчиво, без единого намека на снисходительность. - Впрочем, как оказалось, только такая чистая душа и может принять меня в подруги.