Книга Бывший. Умоляю спаси, страница 17 – Анастасия Бима

— У них хорошие адвокаты, — объясняла она. — Они будут тянуть время, подавать встречные иски, апелляции. Но мы не отступим.

Я была готова к борьбе, но внутри меня росла усталость. Я хотела простого счастья — сидеть на крыльце с мужем, качать ребёнка на руках, ухаживать за садом. Вместо этого я вынуждена была доказывать, что имею право жить.

В один из вечеров, когда я сидела в гостиной и перебирала старые бабушкины вещи, раздался звонок в дверь. Охранник сообщил, что у калитки стоит мужчина, представляющийся другом моего отца.

Я замерла. Отец? Я всегда считала себя сиротой. Мать умерла, когда мне было три года, а об отце я не знала ничего — ни его имени, ни лица. Бабушка никогда не говорила о нём, и я думала, что он давно умер или просто исчез.

Я вышла на улицу. У калитки стоял высокий седой мужчина с орлиным носом и внимательными глазами. Он был одет в строгий костюм, но вид у него был уставший, как у человека, который много пережил.

— Варвара? — спросил он, слегка наклонив голову. — Меня зовут Константин Павлович. Я друг вашего отца, Павла Смирнова.

Мир вокруг меня качнулся. Павел Смирнов — это имя ничего мне не говорило. Я смотрела на этого человека и не знала, верить ему или нет.

— У меня нет отца, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Он бросил нас, когда я была маленькой.

— Нет, — покачал головой Константин Павлович. — Он не бросал тебя. Он искал тебя долгие годы. Но Соколовы, Елена Аркадьевна, они перекрыли все пути. Они угрожали ему, шантажировали. Они сказали, что уничтожат тебя, если он попытается вмешаться.

Он достал из кармана конверт и протянул мне. Я взяла его дрожащими руками. Внутри лежала фотография — молодая пара: мужчина и женщина с ребёнком на руках. Мужчина был молод, красив, с тёмными волосами и улыбкой. Женщина — моя мать. А ребёнок — я.

— Твой отец очень болен, Варя, — сказал Константин Павлович. — Он в частной клинике в городе. Ему осталось недолго. Он просил меня найти тебя и передать, что хочет увидеть тебя перед смертью.

Слёзы хлынули из моих глаз. Я не знала этого человека, но я чувствовала, что он часть меня, часть моего прошлого, которое я никогда не знала. Я сжала фотографию в руках и кивнула.

— Я поеду, — сказала я. — Я должна увидеть его.

Денис, который вышел к нам, стоял рядом и молча сжимал мою руку. Я чувствовала его поддержку, и это давало мне силы.

Мы поехали в город на следующий день. Константин Павлович вез нас в своей машине, и всю дорогу я молчала, глядя на мелькающие за окном деревья. Денис сидел рядом, его рука сжимала мою ладонь, и я цеплялась за это тепло, как за якорь.

Клиника оказалась частной, дорогой, с белоснежными стенами и идеальной чистотой. Мы поднялись в палату на третьем этаже, и когда дверь открылась, я увидела его. Он лежал на больничной койке, подключённый к капельницам и аппаратам. Худой, бледный, но с живыми, горящими глазами.

— Варя, — прошептал он, когда я вошла. — Ты пришла. Я так боялся, что не успею.

Я подошла к его кровати и взяла его руку — тонкую, с проступающими венами. Внутри меня бушевали эмоции: гнев, печаль, нежность. Я хотела спросить, почему он оставил меня, почему не боролся, но слова застряли в горле.

— Прости меня, — сказал он, как будто прочитал мои мысли. — Я был трусом. Твоя мать… она была гордой, сильной. Она сказала мне уйти, потому что не хотела быть обузой. У неё была редкая болезнь, она знала, что умрёт рано. Я ушёл. Я думал, что так лучше для вас. Но я ошибался.