Книга Бывший. Умоляю спаси, страница 11 – Анастасия Бима

— Только давай не будем торопиться, — сказала я, когда он уже начал листать на телефоне каталоги. — Сначала нужно всё обсудить с кардиологом. И потом… мы только недавно переехали сюда, дом ещё не полностью готов. На чердаке много старых вещей, нужно разобрать их.

— Разберём, — легко согласился он. — Я возьму выходные и помогу тебе. Кстати, у нас есть соседи, я вчера встретил женщину у калитки — она сказала, что знала твою бабушку. Принесла пирог с вишней. Я оставил его в холодильнике.

— Правда? — удивилась я. — Я никого пока не видела. Может, мне стоит сходить к ней, поблагодарить.

— Обязательно сходи. Она живёт в соседнем доме, вон там, через дорогу. Белый дом с синими ставнями.

Я выглянула в окно.

Действительно, через дорогу стоял аккуратный белый дом, увитый плющом, с резными наличниками и синими ставнями. Из трубы шёл дымок, значит, там кто-то был. Я решила, что после завтрака зайду к соседке, но сначала нужно было собраться с мыслями.

Денис ушёл в душ, а я осталась на кухне, доедая остывший тост с маслом. Мысли снова вернулись к будущему ребёнку. Что я знаю о материнстве? Я выросла в интернате, у меня не было ни матери, ни примера семейной жизни. Моя бабушка была далеко, мы виделись редко, и она никогда не рассказывала мне о том, как воспитывать детей. Но теперь у меня был дом, был муж, была любовь — и я чувствовала, что у меня есть всё, чтобы научиться. Сердце забилось быстрее, и я сделала глубокий вдох, вспоминая дыхательную гимнастику, которой меня научили в реабилитационном центре. Вдох, выдох. Я справлюсь.

Я убрала посуду, накинула лёгкий кардиган и вышла в сад. Дорожка, выложенная старым плитняком, вела к калитке, а по бокам росли кусты сирени — они ещё не цвели, но на ветках уже набухали почки.

Я вдыхала сырой утренний воздух и чувствовала, как он наполняет лёгкие, прочищая мысли. Солнце окончательно поднялось над морем, и серые тучи разошлись, открывая чистое голубое небо. Я остановилась у забора и посмотрела на море — бесконечное, спокойное, как вечность. Оно всегда успокаивало меня.

Внезапно я услышала скрип калитки соседнего дома. Из-за калитки выглянула женщина лет семидесяти, с седой косой, уложенной вокруг головы, и в клетчатом фартуке. Она увидела меня и улыбнулась, щурясь от солнца.

— Варвара! — позвала она. — А я вас не сразу узнала. Вы так похожи на вашу бабушку! Здравствуйте, милая.

Я подошла к забору. Женщина протянула мне руку через калитку — морщинистую, но крепкую, с натруженными пальцами.

— Здравствуйте, — ответила я. — Мне муж сказал, что вы принесли пирог. Спасибо большое, это очень любезно.

— Ой, что вы! — махнула она рукой. — Меня тётя Зина звать. Я здесь живу уже сорок лет, а вашу бабушку, Веру Ивановну, знала, как себя. Мы с ней часто чаёвничали на веранде, она мне свои рецепты давала. Я и пирог по её рецепту испекла, надеюсь, вкусно вышло.

— Очень вкусно, — заверила я. — Я даже не знала, что у нас есть соседи.

— Ну как же, весь посёлок знал о том, что с домом вашей бабушки творится. Эти проходимцы из города — Соколовы — чуть было не отжали его. Но вы молодцом, отстояли! Я рада, что вы здесь. Дом без хозяина — сирота. А вы, я гляжу, уже и порядок навели, и сад расчистили. Молодцы, дай вам бог здоровья.

Я улыбнулась, чувствуя, как теплеет на душе от её слов. Мы поговорили ещё немного о погоде, о море, о том, как хорошо здесь весной. Тётя Зина пригласила меня заходить на чай, когда будет время, и я пообещала, что обязательно приду. Она скрылась за калиткой, а я вернулась в дом, чувствуя себя чуть менее одинокой. В этом маленьком посёлке у меня появились свои люди, своя община.