Книга Крысиный король, страница 50 – Валерий Шарапов

С этими словами он вышел, оставив Виташа одного. Тот снова опустился на кровать, чувствуя, что простые спокойные слова отца ударили его сильнее, чем оплеуха от того верзилы. И самое неприятное в этом было то, что отец оказался прав. Осознание этого жгло его изнутри. Виташу вдруг сделалось так стыдно, что захотелось провалиться сквозь землю.

Утро следующего дня началось с новостей. Плотников едва успел войти в свой кабинет, как его окликнул Калашников:

— Ну и рыба же у нас в пруду завелась, Андрей Геннадьевич!

— Рассказывай! – весело воскликнул Плотников, но тут же осекся и добавил: – Погоди, я сейчас всю группу соберу.

Через пять минут в кабинете Михалюк и Миролюбов внимательно слушали Калашникова. Плотников открыл окно, впуская утренний воздух внутрь. Запахло липами и бензином. Плотников отхлебнул горячий чай и кивнул Калашникову, чтобы тот начинал доклад.

— Судя по тому рисунку, что ты мне дал, Андрей Геннадьевич, и тем фактам, что у нас есть, мы имеем дело с целой сетью контрабандистов, во главе которой стоит некто Базиль Сирге. Уроженец Литвы. Его старшие братья и отец состояли в «лесных братьях». Одного брата, Паулюса Сирге, удалось схватить, его судили. А другой брат и отец сбежали вместе с отступающими немецкими войсками. Сам Базиль по малолетству под суд не попал.

— Повезло парню, – сказал Михалюк. – А что его на контрабанду-то потянуло?

— Тут вопросов всегда больше, чем ответов, Стас, – ответил Плотников. – Ты полагаешь, что наш таинственный Василий Петрович и есть Базиль Сирге?

— Возможно, – ответил Калашников и продолжил: – Я хочу, чтобы вы поняли, что это очень умный и осторожный противник. Мы охотимся за ним уже на протяжении десяти лет. Но он всегда находил способ ускользнуть от правосудия. Невероятно сложно уличить его в краже, потому что все они проделываются чужими руками. Нам также до сих пор не удалось установить, по каким каналам происходит передача ценностей за границу. Мы предполагаем, что все драгоценности оседают в антикварной лавке Сирге-старшего в Западном Берлине. Но каким образом они туда попадают, нам все еще не известно. Мы полагаем, что Василий Петрович – это одна из множества личин Сирге.

— Ерунда какая-то! – возмутился Миролюбов. – Если столько лет все вокруг него вертится, почему ж мы его арестовать не можем?!

— Видишь ли, Слава, против него не было улик, – ответил Калашников. – За столько лет разработок мы так и не смогли выйти на него напрямую.

— Улик и сейчас немного, – проговорил Михалюк. – Как мы Кривого с ним свяжем, например? Тут если кто-то из них не сознается, так и нам ловить нечего.

— Вот поэтому мы и установили наблюдение за Председателем, – ответил Плотников. – Он не так умен, как его патрон. И кроме того, так у нас есть реальный шанс доказать их связь. Слава, – обратился он к Миролюбову, – Гаврелюк уже опознал Кривого?

— Нет, Андрей Геннадьевич, еще ждем.

— Поторопите его. Семенов или Кривой пока единственная ниточка, которая связывает все эти преступления.

— А что будет, если его не опознают? – скривился Миролюбов.

— Значит, придется начинать расследование заново, – ответил Плотников снисходительно. – Возможно, убийство Вадимченко не было связано с его кладом. Шанс, что события развивались именно так, тоже есть. Не стоит нам брать на себя роль оракулов. Нам тоже свойственно ошибаться. Стас, нужно еще раз допросить коллег Васильева. Вдруг среди его клиентов объявится этот таинственный Василий Петрович, – сказал Плотников.