Книга Твоя воровская корона, страница 41 – Сергей Иванович Зверев

— Да, это так, Василий Петрович, — ответил Потапов, — я вам благодарен за помощь и за поддержку.

Гаврилов добродушно заулыбался и махнул рукой.

— Да ладно, не преувеличивай… Скажешь тоже, помощь. Таким, как ты, только советом можно помочь.

Потапова нисколько не вводил в заблуждение добродушный тон Гаврилова и то, что он начал с воспоминаний об их первой встрече. Он понимал, что его пригласили не для этого, и постарался перевести разговор ближе к делу.

— У вас, Василий Петрович, похоже, и сейчас для меня какой-то совет имеется, — грустно улыбнулся Потапов. — Вы ведь в наш город не только дни свои доживать приехали, вас сюда крутая братва прислала за местными присматривать.

Добродушие постепенно растворилось на лице Гаврилы, оно стало хмурым и задумчивым.

— Прав ты, Сережа, — после паузы произнес он. — Вот я и присматриваюсь пока к «браткам», кое с кем даже, кто посерьезнее, встречаюсь время от времени… Неспокойный у нас город, много мути в головах и беспредела в поступках.

— Какие времена, такие и люди, — ответил Потапов.

— Наверное, — так же задумчиво произнес старик, — только вот я так себе мыслю, что как бы времена ни менялись, а человек человеком оставаться должен. А это я пока не часто в людях вижу. Говоришь, бывает, с человеком и ни единому его слову не веришь, потому как в глазах одна мысль — как бы лаве побольше нарвать. И все в этой жизни он одним мерилом оценивает, других понятий для него не существует. Вот потому братва и режет друг друга, как на скотобойне.

Потапов почувствовал, что разговор подходит к своей кульминации, и решил задать вопрос напрямую.

— Это вы обо мне и о Зубане речь ведете?

Старый вор, сощурившись, долго смотрел на Сергея, словно линзы очков были слабоваты для него. На самом деле Сергей уже понял, что этот прищур скорее говорил о напряженной работе мысли собеседника, о его желании понять суть сказанного, увидеть невидимую глазу подноготную человека.

— А хоть бы и о вас, — наконец произнес Гаврилов. — Сколько шума подняли, беспредел учинили немалый. Что, не договорились миром дело решить?

— Я пытался, но с Зубаном невозможно договориться, он себя большим бугром возомнил, считает, что его только объехать можно, сам же он подвинуться не желает…

— Вот ты и решил его немного опустить, — усмехнулся Гаврилов. — Но и сам ты тоже хорош… Ты зачем ментов к этому делу привлек? Это не по понятиям нашим.

— Лучше этого козла под ментов подставить, чем кровь проливать. Мне мои люди дороги и бойни на улицах я тоже не хочу, — убежденно ответил ему Потапов.

— Вот менты вас обоих и кинули, — съязвил Гаврилов. — Сначала за бабки повязали одного, затем за бабло же и выпустили. И вы снова друг перед другом в боевой стойке. Так что делать-то будем, дальше-то что вас ждет?

Сергей твердо взглянул в глаза старику и произнес:

— Мне с Зубаном больше договариваться не о чем…

Это и было критической точкой разговора, Потапов понимал, что Гаврилов решает для себя, как поступить в этом конфликте. Для него это тоже было испытанием, его авторитет «смотрящего» мог пострадать, если в городе разгорится война двух сильных группировок, и он ничего не сможет сделать для ее предотвращения.

— Да и бог с ним, с Зубаном, — после долгого раздумья неожиданно сказал старик. — Ты прав, он всегда был беспредельщиком, такие только воду мутят да правильную братву позорят. В конце концов он сам свою судьбу выбрал…