Книга Игры шакалов, страница 77 – Сергей Иванович Зверев

— Я должен быть рядом с ним.

— К сожалению, в реанимацию вход посторонним запрещен.

— Я не посторонний, – ответил Глеб. – Я вместе с вами отвечаю за его жизнь. И поверь мне, док, его жизни угрожают не только пули, которые ты вынул из него. Есть немало людей, готовых нашпиговать его свинцом еще раз.

Врач устало вздохнул:

— Хорошо, сейчас приедет милиция. Попробуйте убедить их в том, что ему нужна охрана, пусть они выделят для этих целей милиционера. В этом случае я, как дежурный врач, дам разрешение и вам.

* * *

Было уже двенадцать ночи. Панкратов не один час вышагивал по площадке у лифта перед входом в реанимационное отделение. Уже давно уехали прибывшие милиционеры. Но Горчакова среди них не было.

Впрочем, для Глеба это и не было важно, так как он не знал его лично. Глеб вообще знал немногих людей из окружения Потапова.

Практически, кроме Титова, Дегтярева и водителя Терентьича, он ни к кому не мог обратиться. Дегтярев и Терентьич убиты. Участь Титова неизвестна.

Глеб на время, пока милиция опрашивала врача о случившемся, удалился из здания. Он сидел в своем «БМВ», оставленном во дворе больницы, до тех пор, пока милиционеры не уехали.

После ухода милиции, поднявшись на этаж, где находилось реанимационное отделение, в котором лежал Потапов, Глеб узнал, что милиционеры обещали прислать к Потапову кого-нибудь из отдела охраны. Но прошло уже больше трех часов, а никто так и не появился.

В час ночи Глеб решил, что и не появится. И, вопреки запретам врача, пробрался в реанимационное отделение.

В начале коридора находился широкий стол, ярко освещенный лампой, за которым сидели две медсестры. Одна из них заносила записи в журнал дежурств, вторая дремала, облокотившись руками о стол и положив на них голову.

Заслышав шаги Глеба, обе встрепенулись и мгновенно посмотрели на него.

— Вы еще здесь, – проговорила одна из девушек, обратившись к Глебу. – Идите домой, у вашего друга все в порядке.

— Как может быть все в порядке у человека, который получил две пули? – невесело усмехнувшись, произнес Глеб, подойдя к столу и облокотившись о него руками.

Медсестра смутилась и произнесла:

— Я имею в виду не это. Пульс у раненого в норме, давление тоже. Он сейчас спит. Надеемся, что к утру он придет в сознание.

— Хорошо бы, – проговорил Глеб. – Хотя это единственное, что его обрадует.

Глеб устало и тяжело вздохнул.

— Что, неужели все остальное так плохо? – сочувственно спросила вторая медсестра, дремавшая до появления Панкратова.

— Да, – протянул Глеб, – неважно. За последние дни этот человек лишился многого… и многих потерял.

— Но все же он остался жив, а это главное.

Глеб немного помолчал и, разогнувшись, произнес:

— Вот что, девоньки, мне сегодня надо провести ночь рядом с ним, с Сергеем. Это мой долг, понимаете, я ему многим обязан и хочу быть рядом в тот момент, когда ему плохо. Не волнуйтесь, я никому не помешаю.

— Но нам запрещено пускать посторонних… – заговорила первая медсестра. Но другая остановила ее:

— Да пусть идет, все равно в этой палате, где его друг лежит, никого больше нет. А врач до утра не появится, если мы его не позовем к экстренным больным.

Панкратов прошел по коридору в палату, на которую ему указали медсестры. Она, как и все другие на этом этаже, была отгорожена от коридора перегородками, верхняя часть которых была сделана из стекла, чтобы медперсонал мог, проходя по коридору, наблюдать за больными и показаниями приборов, к которым некоторые прооперированные были подключены.