Книга Опрокинутый в жизнь, страница 91 – Алексей Небоходов

— Ты знаешь, кто это? — спросил Дима, и голос его звучал так тихо, что все в комнате подались вперёд.

Сергей на секунду замешкался, потом покачал головой.

— Нет. Пока нет. Но узнаем. Протасов работает. И этот, что приехал из области, тоже.

— Я убью его, — произнёс Дима без надрыва, спокойно, будто сообщал о решении сходить в магазин. — Когда узнаем, кто это. Я его убью.

Ваня нервно усмехнулся, но тут же оборвал себя. Коля затянулся очередной сигаретой. Света сжала Димино запястье крепче. Мила всхлипнула, зажав рот ладонью. Сергей просто кивнул — принял как должное.

— Мы все должны быть рядом друг с другом, — сказал он, поднимаясь. — Особенно женщины. Никаких одиночных прогулок, никаких поздних возвращений. Мы, мужики, по очереди будем всех провожать — я уже составил график. И ты, Дима, тоже. Это поможет тебе… не думать слишком много.

Дима не ответил, снова уйдя в себя. Сергей сжал его локоть и отошёл к окну, выглянул на улицу.

Сегадайск менялся на глазах. Женщины больше не ходили поодиночке — всегда по двое, по трое, озираясь по сторонам. Мужчины встречали жён с работы, держа за руку крепче обычного. Матери провожали дочерей до самых дверей школы и встречали у порога. В магазинах, в очередях, на набережной — повсюду шёпотом передавали слухи, домыслы, страхи.

Под окном прошёл Антон — журналист из областной газеты, с блокнотом и диктофоном наготове. Он ловил эти шёпотки, записывал, собирал. Для него чужая беда была материалом, шансом выбиться за пределы маленького приморского городка. «Маньяк в курортном раю!» — Сергей почти видел этот заголовок, набранный жирным шрифтом на первой полосе.

— Выродок, — процедил Сергей сквозь зубы, глядя вниз. Потом отвернулся, снова оглядел комнату.

Мила расставляла нетронутую еду. Коля и Света сидели рядом, просто были — как умеют только очень близкие люди. Ваня нервно постукивал пальцами по колену. А Дима смотрел на фотографию на стене, и глаза у него были сухими и страшными.

Сергей вернулся, обнял друга — крепко, по-мужски, без слов. Просто держал, пока Дима не обмяк и не уронил голову ему на грудь.

За окном квартиры Киры и Пети догорал рыжий, яркий закат. Лучи проникали сквозь тонкие занавески, ложились на стены тёплыми пятнами. Здесь, в маленькой квартире на третьем этаже, воздух был лёгким, пахло лавандой и свежезаваренным чаем. Петя сидел на диване, ссутулившись над своей коллекцией ракушек, и тишина между ним и Кирой была не гнетущей, а спокойной — тишина людей, которым не нужны слова, чтобы понимать друг друга.

Кира наблюдала за Петей из кухонного уголка, делая вид, что занята заваркой, хотя на самом деле просто хотела дать ему пространство. С тех пор как они узнали о Маше, Петя стал проводить больше времени со своими ракушками — перебирал их, пересчитывал, и в этом простом, повторяющемся действии находил опору.

Сейчас он держал одну — маленькую, бледно-розовую с едва заметным перламутровым отливом. Кира знала эту ракушку, сороковую в коллекции. Маша помогла найти её в прошлом месяце, когда их компания была на южном пляже. Маша, которая теперь никогда не поможет найти ни одной ракушки. Никогда не засмеётся, не поправит выбившуюся из хвоста прядь, не поморщит нос от слишком горячего чая. Маша, которая стала третьей.