Книга Опрокинутый в жизнь, страница 87 – Алексей Небоходов

— Как он сюда вошёл? — спросил следователь больше себя, чем напарника. — Это женская раздевалка. Дверь была заперта?

— Нет, — ответил один из экспертов, поднимая голову от работы. — Замок старый, разболтанный. Директор клуба сказал, что он часто заедает, и многие просто не запирают дверь.

— Значит, он знал, — произнёс Сомов, поднимаясь с корточек. — Знал расписание. Знал, что она будет здесь одна после тренировки. Знал про замок. Зашёл, когда она стояла под водой — голая, не слышит ничего.

Голос его звучал ровно, без напряжения, будто он диктовал протокол, а не описывал последние минуты жизни молодой женщины. Но Протасов работал с ним не первый раз и видел: не так всё гладко — едва заметная морщинка между бровей и губы чуть сжаты — Сомов злился. По-своему, тихо, ни слова лишнего — но злился.

— Есть ещё кое-что, — продолжил он, указывая на висок погибшей. Осторожно отвёл прядь мокрых волос, обнажая кожу, где проступил характерный полукруглый кровоподтёк с рваным краем.

Протасов наклонился ближе. В центре синяка виднелись четыре маленьких ссадины — след от удара кулаком.

— Кулаком? — спросил он тихо.

Тот кивнул.

— Сильный удар, прямо в висок. Она, скорее всего, на секунду вырубилась — этого хватило.

Протасов записал в блокнот. Всё укладывалось в одну и ту же схему: убийца выбирает жертву, изучает привычки, выжидает, когда она будет одна, нападает, насилует, душит.

— Кто знал её расписание? — спросил Сомов, доставая из кармана ещё один леденец. Предыдущий он раскусил и проглотил, не распробовав — это было не желание вкуса, а привычка, способ не останавливаться мыслью.

Протасов пролистал блокнот — он уже опросил родственников Маши, коллег по работе, и вся информация была записана мелким, чётким почерком.

— Практически все из её компании знали, — ответил следователь. — Маша тренировалась каждую пятницу в одно и то же время уже несколько лет. Дима — её парень, он точно знал. Сергей тоже — они иногда встречались после её тренировок, пили кофе в кафе напротив. Ваня работает в «Маяке», туда Маша часто заходила после корта. Коля… насчёт Коли не уверен, нужно проверить. И конечно, Петя.

— Да, загадочный Петя, — протянул Сомов. — С синдромом Дауна, ограниченно дееспособный. Как думаете, физически он способен на такое?

Протасов задумался. Петя был невысоким, но коренастым, и люди часто недооценивали его силу из-за особенностей развития.

— В теории — да, — ответил он наконец. — Но Петя… Не могу представить его за таким. Он мухи не обидит.

— Все так говорят о своих соседях, когда узнают, что те серийные убийцы, — пожал плечами Сомов. — «Такой тихий был, вежливый, здоровался всегда». Но давайте пройдёмся по всем. Дима — автомеханик, верно?

— Да, — кивнул Протасов. — Крупный, сильный, руки как наждак от работы с металлом.

— Сергей?

— Физически подготовлен, крепкий.

— Коля?

— Работает на почте. Худощавый, но жилистый, сильнее, чем кажется.

— И Ваня, бармен в «Маяке».

— Среднего роста, крепкий, постоянно таскает ящики с бутылками.

Сомов медленно кивал, будто укладывал в голове каждую деталь. Взглянул снова на погибшую — на сломанные ногти, на синяки. На полу душевой Протасов заметил резиновую шлёпанцу — одну, без пары. Она лежала в метре от тела, отброшенная ударом. Вторую он увидел под скамейкой. Между ними — брызги крови на кафеле, тёмные волоски, вырванные с корнем, и след на стене, оставленный окровавленными пальцами, когда она пыталась за что-нибудь схватиться.