Книга Игра в мафию, страница 7 – Ким Харим

Но еще больше его раздражал преобразователь голоса. Голос оставался мужским, но слишком отличался от настоящего, так что казался каким-то подхалимничающим. Если бы только можно было явить весь свой облик, вот тогда все бы просто ахнули. Вздыхая с неким раздражением, Сухо прошел в помещение, где проводился второй этап эксперимента.

Там уже находились двое. По их измененным голосам он понял, что те, с кем он хоть как-то общался в прошлый раз, еще не пришли.

Прошло около пяти часов, пока собирались все подопытные участники. Процесс размещения на месте проведения эксперимента завершился, и входную дверь заперли. Если только не произойдет чего-то серьезного или кто-нибудь не начнет бунтовать, решив разорвать договор даже с перспективой выплатить сумасшедшие отступные, для этой двери нет причин открываться в течение целой недели. Тихий щелчок замка прозвучал для участников словно гром.

Кроме тех случаев, когда между кем-то из участников первого этапа установились некие отношения, собирающиеся здесь не обменивались приветствиями. По мере увеличения числа присутствующих они уже даже не пытались изображать, что здороваются. Все терялись внутри коллектива, внутри анонимности.

Постепенно участники научились различать друг друга по измененным голосам и начали садиться рядом с теми, с кем ближе общались в прошлый раз. Сидящие рядом люди в одинаковых одеяниях и с одинаковыми лицами-масками представляли собой весьма диковатое зрелище.

Однако Но Чунсо́н ни с кем не сблизился и ему было не с кем даже поговорить. На первом этапе эксперимента его просто воротило от тех, кто с ним был там. Это были настолько непроходимые тупицы, что они не могли даже нормально выполнять задания. Сколько раз эти придурки в масках лажали и портили все дело, когда можно было все прекрасно устроить, если бы они не упрямились и действовали в соответствии с его указаниями.

До недавних пор Чунсон был сотрудником банка, который он считал «своим миром», а банк – это как-никак крупная организация с консервативной культурой, что, конечно, давало ему кое-какую власть. Чунсон привык к тому, что его приказы тут же выполняются. Но возраст вытеснил его в добровольную отставку, а поводов тратить деньги оставалось немало, вот и пришлось принять участие в таком эксперименте. Короче говоря, проблема была в том, что здесь как-то не особо работал его прежний опыт, когда все его указания тут же выполнялись. Чунсона это просто выводило из себя. Он никак не мог взять в толк, почему они столь отсталые: не видят, что рядом с ними лидер, на которого явно можно положиться. Чем им глаза застлало – элементарно не чувствуют, что за аура окружает человека?

Чунсон сам весьма тонко разбирался в социальных отношениях, ведь более двадцати лет протянул в структуре, в которой иначе никак, и чувствовал бы себя некомфортно, если бы сталкивался с такой изоляцией в обычной ситуации. Но сейчас дело обстояло иначе. В условиях, когда личности скрыты и даже лица надежно спрятаны под масками, это вовсе не было ударом для него. Может, в этом и заключается эффект анонимности? Не это ли цель эксперимента?

Поразмышляв, Чунсон продвинулся еще дальше. Например, задался мыслью, к чему в объявлении упоминались два убийства. В объявлении о наборе на эксперимент в качестве основы для его проведения были указаны два происшествия: первое – где-то год назад всколыхнувшее Республику Корея «коллективное убийство в масках» и второе – оставшееся практически незамеченным «суставное убийство», которое произошло десять лет назад.