Книга Дневник Берии, страница 91 – Алан Эмлин Уильямс

Перед отъездом я сказал:

— Послушайте, Ласло. Вы очень рискуете, участвуя в этом деле.

Он пожал плечами.

— Я старею. Моя жена умерла. Мой сын в Америке. Какая мне разница?

— Хорошо. Тогда давайте повеселимся. Вы знаете, что сегодня вечером в «Дюне» состоится большая вечеринка? Ну, там будут журналисты. И фотографы. Вы не возражаете, если вас там со мной увидят? Даже сфотографируют вместе?

Он тихо засмеялся.

— Сфотографируют? С актрисами? Во сколько мы там встретимся?

Мы договорились встретиться в баре «Дюны» в 19:30. Я оплатил счет, он поблагодарил меня крепким рукопожатием, а затем довольно уверенно поднялся по каменным ступеням на улицу.

Сразу после семи в бар «Дюны» вошел Шон Фланаган. Его тут же встретила та волна затаенного ожидания, деланого возбуждения, как при появлении младших членов королевской семьи, сопровождавшая его повсюду, куда бы он ни пошел. За ним появился его телохранитель, черно-желтый афроазиат с Мартиники.

Фланаган пересек бар и окинул присутствующих опытным взглядом. Гости жадно наблюдали, на кого из них он обратит внимание. Внезапно он посмотрел прямо на меня. Фланаган был очень высоким, одетым в наряд, который подошел бы ему как на пляже, так и в баре отеля, а его выгоревшие на солнце светлые волосы были собраны на затылке массивным золотым кольцом размером с детский кулак, что придавало ему облик пирата.

Я улыбнулся в ответ, пытаясь скрыть удивление, что он меня вспомнил. Подошел секретарь с пивом, которое он взял, не глядя.

— Мэллори, о вашей последней книге. Она мне понравилась. Вы, конечно же, продали права на экранизацию?

— Нет.

— Нет? Тогда нам лучше поговорить об этом. У меня сегодня вечеринка. Приходите.

Я посмотрел на часы.

— Вечером я встречаюсь с венгерским другом. Он несколько лет отсидел в концлагере, а теперь пишет стихи. Может, вам будет интересно с ним познакомиться?

— Конечно. Поговорите с моим секретарем вон там. – И он махнул рукой в сторону невысокого мужчины, стоявшего у двери. – Черт возьми, я оформлю вам пропуск – нам нужно быть осторожными с непрошеными гостями.

Я подошел к секретарю у двери.

— Мистер Уолтерс?

Он кивнул. Я объяснил, кто я и чего хочу.

— Вы утверждаете, что мистер Фланаган дал разрешение?

Он был американец с незначительным, вполне культурным акцентом.

— Мистер Фланаган мне о вас не говорил, – добавил он.

— Я же вам сказал – он нас пригласил. Но если у вас есть сомнения, вы всегда можете спросить у него сами. – Я кивнул в сторону барной стойки.

— Я знаю свою работу, – тихо сказал маленький человечек. Он достал бумажник и платиновую ручку, а затем две плотные карточки с надписью, выполненной тисненым курсивом: «Пропуск участника вечеринки Фланагана. Не подлежит передаче».

— Ваши имена, – сказал он.

Я продиктовал, произнеся по буквам имя Ласло, взял карточки и вернулся на свое место.

— Том Мэллори, старый ублюдок!

Я обернулся и встретился взглядом с парой розовых глаз, знакомых мне по многочисленным обедам в «Эль Вино» в те дни, когда я работал в газете. Фрэнк Смоллетт, ныне почти легенда, влиятельная фигура на Флит-стрит, неуклонно продвигавшаяся по карьерной лестнице.

В большинстве газет, куда он устраивался на работу, его обычно увольняли за пьянство. Я всегда удивлялся, когда находил его живым, не говоря уже работающим, но он каким-то образом выживал – на этот раз в качестве обозревателя скандальной «Санди».