Книга Дневник Берии, страница 63 – Алан Эмлин Уильямс

Борис откинулся на спинку кресла, широко улыбаясь. Я устало смотрел на него. День предстоял долгий и жаркий.

— Мы их уже обосрали, – наконец сказал я. – По крайней мере, премьер-министра – в связи с «ленинградским делом».

— А, это был пустяк! Я поразмыслил и решил, что в этой игре подрыва репутации нам не следует забывать, с кем мы связались. «Ленинградское дело» – это старая история. Берия может изложить свою версию событий, но это всего лишь еговерсия. А он – и все об этом знают – был отъявленный лжец, в чем и заключался его великий гений!

— Но если все об этом знают, ему все равно не поверят.

Однако это странное логическое противоречие не принесло мне облегчения, я чувствовал, что оно скрывает какой-то дьявольский внутренний подвох.

— Это верно, – медленно произнес он, – но лишь отчасти. Видишь ли, если мы действительно хотим притянуть нынешнее руководство к обвинению в преступлениях Берии и Сталина, подходить к этому нужно не только с политическойточки зрения. В политическом плане нынешнее руководство знает все скелеты в шкафу друг у друга – все преступления и слабости. Они знают, например, действительно ли Алексей Косыгин замешан в «ленинградском деле», и если да, то насколько глубоко. Когда это появится в нашей книге, ему, безусловно, будет крайне неловко, но это его не скомпрометирует. И даже если книга попадет в самиздат, в России ее прочтут всего несколько тысяч человек. Кроме того, что-то вроде «ленинградского дела» уже давно в прошлом.

— Несколько недель назад ты говорил совсем другое.

— Может, и так. Но у меня было время подумать. И я решил, что нет смысла просто очернять руководство старыми политическими историями. Нам нужно что-то более тонкое, более личное – что-то, что пробьет их броню и пристанет, как деготь!

Я ничего не сказал. Борис поерзал задницей, хрустнув плетеной лозой, и продолжал:

— Понимаешь, mon cher, чтобы действительно хорошо очернить систему, нам надо найти нечто неизвестное остальному руководству. Не то, что они сразу же назовут очередной пропагандистской ложью из архивов ЦРУ, и что, как они знают, не соответствует действительности а то, во что они поверят– нечто одновременно простое и шокирующее. Нечто такое, что людям нелегко опровергнуть, даже если это исходит от самого Берии, по той простой причине, что это вполне может быть правдой! – Он откинулся на спинку стула и улыбнулся мне, сияя от восторга. – Представляешь, к чему я клоню, mon cher?

— Ярко.

Он потер руки и усмехнулся:

— В России говорят: «Лучший обман – как маргарин, в нем должно быть минимум десять процентов масла». Масло – это правда, и вся наша ложь будет содержать минимум десять процентов правды. Ясно?

— Нет. Ты говоришь, что нам нужно хорошенько заняться очернительством. Я думал, что мы занимаемся надувательством – надувательством широкой читающей публики на Западе и советологов в частности. Верно?

— Верно. Но какой смысл в надувательстве, если мы немного не подтасуем факты?

— С какой стати нам вообще нужно заниматься клеветой?

— Какого черта мы вообще пишем эту чертову книгу? – заорал он. – Скажи мне, в чем, черт возьми, смысл?

— Деньги, Борис.

Я встал и повернулся к ступенькам.

— Деньги и безопасность. Чтобы погасить долг в банке, купить новую машину и валяться на безлюдном пляже с красоткой, не думать каждый месяц о зарплате и не потеть всякий раз, открывая газету или регистрируясь в отеле, готовый собрать вещи и лететь в полночь на край света на самом быстром самолете от полудюжины висящих на хвосте агентов Интерпола.