Книга Дневник Берии, страница 26 – Алан Эмлин Уильямс

Я пытаюсь доказать, что хотя численностью наши сухопутные войска их превосходят, наш ядерный потенциал все же уступает, но Хозяин от этого отмахивается, утверждая, что американцы настолько морально трусливы, что никогда не осмелятся сбросить свои бомбы на матушку Россию. (Япония, по его словам, дело другое: желтая раса, люди второго сорта, а американцы в душе настоящие расисты.)

Тем временем его жадные лисьи глазки жаждут увидеть Средиземное море, белые скалы Англии, пальмы Африки, а может быть, даже пески Аравии и снега Гималаев! А тем временем вокруг него, пока он ест, пьет и предается своим безумным фантазиям, наша страна лежит замерзшая и полуголодная.

Когда празднование, наконец, завершилось, я был в меланхоличном настроении. Поскребышев^[10] и армянин^[11], как обычно, были вдрызг пьяны, и их пришлось оттащить в туалет. Я сам был уже изрядно пьян и радовался, что уже в машине, несущейся обратно в город. Учитывая все обстоятельства, вечер мог пройти намного хуже. Ведь как мы шутим: на этих встречах с Хозяином от подложенного тебе на стул тухлого яйца до пули в затылок дистанция минимальна!

Москва, январь 1950 года

Новый год начался с прекрасного розыгрыша над этой гадюкой Поскребышевым. Я смеюсь, стоит мне просто вспомнить об этом!

Конечно, он сам напросился: мерзкая тварь, вечно крадущаяся походка, высокие, сгорбленные плечи и серая, в оспинах кожа – похож на разносчика какой-то заразной болезни. Я не понимаю, как Хозяин его терпит, разве потому, что он абсолютно преданный лакей.

Сразу после Рождества меня вызвали обсудить Поскребышева. Хозяин был в задумчивом настроении, потягивал незажженную трубку и почти не притрагивался к вину. Это настроение я хорошо узнаю – очень спокойное и решительное, но в то же время смертоносное, как у старого лиса перед убийством, – и поначалу я был уверен, что П. не поздоровится. Потому что, похоже, Хозяин считает, что его лакей слишком зазнался: что, хотя со всеми нами П. всегда так вежлив и льстив, в министерствах он настоящий сквернослов и тиран, и одно его появление наводит на приспешников ужас.

Хозяин дал понять, что хочет, чтобы П. преподали урок. Что-то личное и деликатное, оставив решение на мое усмотрение и ресурсы. Я ушел и сам до мельчайших деталей проконтролировал все приготовления, поручив техническую сторону дела Рафику.

Придуманный мной план отличался поистине классической простотой, достойной самого Старика!

В канун Нового года П. вернулся с обычных празднеств в Кремле, где он, словно тень, следовал за спиной своего Хозяина, принимая каждый бокал вина, который тот насмешливо ему подсовывал, и, как обычно, к концу вечера его стошнило, как собаку. Но когда он вернулся в свою квартиру на Арбате, обнаружил, что его жены там нет. (Она скромная невысокая женщина, талантливая исполнительница на фортепиано, в особенности сонат Шопена.) Мы дали П. попотеть до поздней ночи, а потом я попросил Рафика позвонить и сообщить, что его жену арестовали по приказу Хозяина за антисоветскую деятельность. Мы установили в квартире подслушивающие устройства и некоторое время слышали, как этот несчастный рыдает, затем он стал молиться – он действительно молилсяпо старинке, как хороший священник!

Но на следующее утро он, как обычно, был на работе – не опоздал ни на минуту – бродил за своим Хозяином, хворый, как старый пес! Вечером Хозяин был очень весел, описывая поведение своего секретаря в красноречивых подробностях, а я лишь проклинал наших инженеров за то, что они оказались некомпетентными и не смогли установить в квартире миниатюрные камеры, чтобы мы могли наблюдать за всей этой комедией по мере ее развития!