Книга Дневник Берии, страница 131 – Алан Эмлин Уильямс

— В Организации Объединенных Наций более ста государств-членов. Около девяноста, скажем так, находятся вне коммунистической сферы влияния.

Я встал и взял со стола гостиничную бумагу для записей.

— Давайте начнем с начала, – предложил я, – с буквы «А».

— Албания, – сказал Борис, и они с Татаной рассмеялись.

Я посмотрел на часы. Чтобы отыскать какой-нибудь безопасный уголок мира, у нас оставалось всего три часа до открытия банков.

Макс Фром знал, что вел себя как дурак. Хуже, как чертов дилетант. «Я становлюсь слишком стар для оперативной работы, – с горечью подумал он. – Пусть выпускники школы Джеймса Бонда гоняются за людьми на машине». Фрому пришлось этим заниматься только потому, что в то утро ему показалось, будто эта парочка съезжает. Русский уже съехал, а потом он увидел, как двое других несут в машину бумажный пакет, и подумал, что пропустил момент, когда они погрузили остальной багаж. А они вместо этого отправились на пикник и хорошенько порезвились на траве.

Фрому надо было бы следить за ними через патрона, только проблема состояла в том, что старик с женой парочке явно «благоволили», и Фром не хотел вызывать у них подозрения, задавая слишком много вопросов из опасения, что они сообщат объектам его преследования. А инцидент на автомагистрали обернулся катастрофой. В этом не могло быть никаких сомнений – они его увидели и переиграли в его же игре. Если бы только они выбрали не настолько глухое местечко для своих любовных утех. Его машину они, должно быть, впервые именно там и заметили. Он в тот же день отправился к представителям «Avis» в Шалон и обменял «рено» на «симку», хотя это уже не имело никакого значения. В довершение ко всему, после дня, проведенного на солнце, его слишком сильно разморило, чтобы он мог бодрствовать и как подобает следить за отелем. А теперь птички упорхнули.

В донесении Компании Фром был абсолютно откровенен: после того как ты раскрыт, играть в игры бессмысленно. Это не только поставит под угрозу всю операцию, но и может озлобить противников. А Фром с нетерпением ждал хорошей пенсии, чтобы провести осень жизни на Багамах, занимаясь глубоководной рыбалкой.

В то утро он выписался из отеля «Бургиньон» и поехал в Лион, где с почтамта отправил телеграмму в Лэнгли. Через полтора часа пришел ответ:

«ГЛУБОКО ОГОРЧЕН ВАШЕЙ НЕУДАЧЕЙ ТЧК НЕОБХОДИМО УЙТИ ТЧК ПРЕДЛАГАЮ ОТЕЛЬ МАЙЕРХОФ ЦЮРИХ ГДЕ УЭНДЖЕР И МАКЛИН ОКАЖУТ БОЛЬШУЮ ПОДДЕРЖКУ ТЧК СООБЩАЮ ДРУЗЬЯ СВЯЗАЛИСЬ ФОЛЬКСКАНТОНАЛЕ БАНК ЦЮРИХ ТЧК ТОМАС».

Под словом «друзья» подразумевались противники, а «Томас» был его начальником.

Фром позвонил на вокзал, узнать о поездах до Цюриха, и ему сказали, что один отправляется через час. Он сдал «симку» дилерам «Avis» и взял такси до вокзала, где за двадцать с лишним минут до прибытия поезда выпил пару кружек пива. Компании, разумеется, ничего не оставалось, как передать его задание Уэнджеру и Маклину, приказав Фрому проинструктировать их в отеле «Майерхоф». Тед Уэнджер был американцем, работавшим старшим торговым представителем на фабрике «Нестле» в Веве, а Маклин был резидентом в Женеве и руководил небольшой респектабельной финансовой компанией. Ни того ни другого Фром раньше не встречал.

В 11:40 прибыл поезд до Цюриха, и он сел в пустой вагон первого класса. Глядя на проплывающие за окном аккуратные пригороды, он спрашивал себя, как противникам удалось связаться с «Фолькскантонале». Для Компании это, наверное, был серьезный удар, впрочем, никакого сравнения с ударом, который будет нанесен Дробнову, Мэллори и миссис Бернштейн. След, казалось, снова был горячим – теперь уже с двух сторон.