Книга Художник, страница 87 – Джек Тодд

Глаза Терри перед смертью были полны ужаса и понимания. После смерти казались пустыми и остекленевшими. В отличие от других, он не просил его пощадить, до последнего сражался за свою жизнь: видимо, практика в участке все-таки пошла ему на пользу. Жаль, недостаточно.

— Немного, – произношу я и подношу к губам стакан с еще горячим кофе, перехваченным по дороге из кафетерия. – Но даже если что и случится – второй раз не так страшно.

— Да ты что! – Элисса дает мне подзатыльник. – Даже не говори так. Надеюсь, его быстро поймают, кто бы там ни пытался в подражатели записаться. А паренька-то жалко. Вроде в полиции работал, я была уверена, что за тобой хотел приударить. Столько раз про парня твоего спрашивал… Вот ревновал, точно говорю.

«Смотри мне в глаза, дорогая, – голос Мастера звучит прямо в голове. – И помни, что твои принадлежат мне».

Наши отношения находятся за гранью нормальных, и у меня язык не повернется назвать его «парнем». Мастер всегда будет Мастером. На губах проступает улыбка, и я никак не могу ее согнать.

— Не зря он мне никогда не нравился, – с мрачной иронией хмыкаю я. – Помянем.

Элисса жалуется на глупые шутки и тянет меня в сторону аудитории. Бедняжка даже не догадывается, с кем на самом деле общается уже второй год.

04/2017

I’m that bad type

Make your mama sad type

Make your girlfriend mad tight

Might seduce your dad type

I’m the bad guy

Billie Eilish – Bad Guy

Сегодня я должен заключить одну из самых необычных сделок в своей жизни. Привыкший подписывать контракты в душных аккуратных кабинетах в компании коллег, я с интересом поглядываю на присланный Рейнардом Глассом брачный контракт, сидя в просторной гостиной собственного дома.

Рейнард – мой старый друг, мы общаемся чуть ли не со школьной скамьи, и меня здорово удивило, что он готов выдать за меня единственную дочь. Нет, с точки зрения бизнеса все понятно: ему хочется получить еще один рычаг давления на нашу семью и наше дело. Но с точки зрения личных ценностей, морали, отцовства, в конце концов? Нет, здесь я Рейнарда понять не могу.

Аманде двадцать один, у нее за плечами школьное образование и пара курсов института. В таком возрасте девушкам хочется искать себя, чувствовать свободу и, что уж греха таить, интересоваться молодыми людьми их возраста и уровня. Насколько мне известно, она увлекается рисованием – это все, что рассказал Рейнард. Он не общается с дочерью уже третий год подряд.

Но есть и пара других, более любопытных деталей. Рейнард утверждал, что у с детства проблемной Аманды с возрастом наблюдаются все более глубокие проявления травмы. Рассказывал, что она ищет утешения в объятиях похожих на серийного убийцу из прошлого мужчин. Рассуждал о необходимости занять ее хоть чем-нибудь, пока увлечения не стали пагубными, и считал, что замужество – лучшее решение. Если верить Рейнарду, Аманда склонна к бунтам, распутству, балуется алкоголем, да еще и не желает мириться с точкой зрения отца.

— Избавь меня от необходимости решать этот вопрос иначе, Джерард, – сказал мне друг, когда мы обсуждали брачный контракт в прошлом месяце. – Мы оба от этого только выиграем.

Контракт исключает всякое влияние Аманды на бизнес-процессы внутри фирмы Рейнарда. Но стоит вчитаться внимательнее, и становится ясно, что он исключает почти всякое участие Аманды в жизни вообще: не только отца, но и в ее собственной. Не может же Рейнард воспринимать дочь исключительно как предмет торга?