Книга Художник, страница 29 – Джек Тодд

Сколько же правильных вещей он произносит.

Во рту до сих пор стоит навязчивый привкус крови и седативных, какими я сама и напичкала монстра несколько часов назад. Поверить не могу, что прикоснулась к нему так. Поцеловала, почувствовав своим языком его, ощутив вкус и запах. Зачем? Я кривлю губы и сплевываю прямо на пол, стараясь избавиться от отвратительного вкуса.

Отвратительно приятного.

«Ты не сможешь остановиться». – А этот голос слышен лишь мне одной, и он прав. Я сама знаю, что не смогу остановиться, даже если захочу. Желания – извращенные, ненормальные, неправильные – забрались так глубоко в сознание, что от них уже не избавиться. Мне нравится слушать голоса, чувствовать власть и смотреть, как искажаются в гримасе боли такие уродливые в других обстоятельствах лица. Мне хочется сделать их прекрасными.

А еще мне нравится ощущать покалывание на самых кончиках пальцев, приятное жжение от прилившей к низу живота крови, головокружение. Рано или поздно я стану настоящим художником и буду распускать цветы. Вовсе не такие, какие рисовала на стенах комнаты собственной кровью, смешанной с акриловой краской.

Я снова захожусь криком и вскакиваю на ноги, едва не сношу небольшой стол с инструментами в порыве злости. Как же я его ненавижу! Нет, не стол – ненавижу поганого монстра, который с такой легкостью меня читает. Видит насквозь, предсказывает желания и считает себя лучше и умнее.

Пальцы бледнеют, когда я крепко стискиваю рукоять складного ножа. На этот раз церемониться точно не стану. У меня все получится. Должно получиться.

— Не сдаешься? – отчего-то улыбается монстр, и эта улыбка, напоминающая оскал готового к прыжку хищника, вызывает дрожь сразу во всем теле.

Что это, черт побери, за чувство и что мне с ним делать? Я хмурюсь и покусываю нижнюю губу, словно пытаюсь задушить остатки сомнений. Не для того я вытащила эту тварь из тюрьмы и притащила сюда, чтобы в последний момент дать слабину. Он умрет здесь и сейчас – неважно, один или вместе со мной.

У него нет права остаться в живых. Так ведь? Наверняка в моих глазах сверкает все та же ненависть, помноженная на нервное – и не только – возбуждение, но вот уверенность уже здорово пошатнулась. Монстр из детства, из моих ночных кошмаров – это вовсе не Марк и не Саманта. Их жизни для меня ничего не значили, они никогда меня не понимали.

Монстр – совсем другое дело. Он понимает даже сейчас.

— Чего ты ждешь, дорогая? Ты же так сильно меня ненавидишь. – От его паскудного шепота хочется сквозь землю провалиться, но я лишь поджимаю губы. Кажется, он прекрасно знает, что делает и зачем. – Заставь меня чувствовать то же, что и ты четыре года назад. Или ты все-таки опираешься совсем на другие чувства?

И то, как он произносит слово «чувства», окончательно выбивает меня из колеи. Ненавижу эти неправильные желания, которые раз за разом всплывают наружу. Ненавижу, когда сама не могу себя контролировать. Ненавидеть у меня получается лучше всего. Раз уж ни на что больше я не способна, с этим-то уж точно справлюсь.

Когда я заношу нож, то целюсь прямо в сердце, но попадаю все-таки в правую ладонь монстра – рука соскальзывает в самый последний момент. И в ответ он не произносит ни слова, всего лишь кривится и шипит от боли. Стоит лишь на секунду заглянуть в его бездонные глаза, как становится очевидно: я облажалась, и второго шанса не будет. В его горящем взгляде читаются превосходство и удивительная смесь восхищения, желания и гнева.