Книга Художник, страница 107 – Джек Тодд

И ситуация усугубилась так сильно, что в один момент мне захотелось выставить ее вон из дома. В четырнадцать Аманда стала похожа на бледное привидение: молчала большую часть времени, изредка что-то бормотала под нос и пыталась общаться со мной. Что я мог сказать этому ребенку? Мне противно было даже смотреть в ее тусклые безжизненные глаза: изо дня в день они напоминали о худшем. О много лет назад почившей бабушке, о погибшей жене, о глазах погубившего ее убийцы. В те годы хотелось избавиться от Аманды, однако чутье подсказывало, что она еще может на что-то сгодиться.

И это был единственный раз, когда чутье меня подвело.

В семнадцать лет Аманда превратилась в неуправляемый ураган. Звонки из школы поступали едва ли не ежедневно: преподаватели сообщали, что дочь дралась с одноклассниками, пропускала занятия и прятала сигареты в школьной сумке. А по слухам, еще и курила под лестницей. Неприглядное пятно на репутации семьи Гласс.

— Отъебись. – Аманда лишь скривилась, когда я высказал все, что думаю о ее поведении. В тот день она сидела на кровати в своей комнате под нарисованными прямо на стене красными лилиями и поглядывала на меня с раздражением и неприязнью. И откуда только набралась таких слов? – Продолжай делать вид, что меня не существует, нас обоих это более чем устраивает.

— Не смей так вести себя на людях, – прищурился я тогда, а дочь пожала плечами и достала из кармана толстовки зажигалку и пачку сигарет. Демонстративно закурила, глядя мне в глаза. Отвратительная девка. – И курить дома – тоже.

Плевать, что она собралась делать со своей жизнью. Пусть курит, пьет, находит утешение в объятиях одноклассников – это ее дело. Но я не готов был позволить ей разрушить все то, что строил годами. Имя семьи Гласс ассоциируется у большинства с благородством, с властью, с силой и недюжинным упорством – со всем тем, чем моя дочь оказалась обделена.

Я мечтал о дне, когда она наконец выйдет замуж и станет частью другой семьи. Станет чужой головной болью.

Сомневаться не приходилось, я совершил ошибку, когда взял в жены Эвелин. Наверняка жена скрывала от меня какие-то болезни или не рассказала о дурных генах, другого объяснения тому, что у нас родилось подобное чудовище, я не видел. И когда дочери исполнилось восемнадцать, я готов был сдать ее куда угодно, лишь бы больше не слышать ее голоса, не видеть так похожего на мое собственное лица. Но Джерард Блейк каждый раз повторял, что у молодежи такое бывает. Мол, это пройдет, и с годами Аманда успокоится.

И Джерард тоже подвел меня сильнее, чем пресловутое чутье.

Сейчас мы с Джерардом сидим в просторной гостиной его двухэтажного дома и мрачно поглядываем друг на друга. Пару дней назад он прислал мне фотографии, сделанные частным детективом, и отвращение вновь накрыло с головой.

Аманда уже четвертый год не появляется дома – живет отдельно, обеспечивает себя сама, – но все еще носит имя семьи Гласс. Стоит забыть о ней, выкинуть из головы и сделать вид, что мы всего лишь однофамильцы, но я не могу. Я пытался выдать ее замуж за лучшего друга, но он отказался. Подумать только, по доброте душевной! Он так переживает за эту маленькую дрянь, что не хочет рушить ее жизнь неравным браком. Словно она сама не разрушает ее изо дня в день.