Книга Вратарь 3, страница 74 – Дмитрий Билик

Бережно уложив Рис, я ушел на самый верх башни. На матрице было невероятно тревожно и именно сейчас не хотелось никого видеть. Что будет, если останутся лишь мои подопечные? Сможет ли кучка Вратарей осуществить задуманное? Если честно, в этом я не был уверен. Как бы не относился к Ворчуну, в ближайшем будущем он нужен Ядру не меньше, чем сумасбродный Седьмой. И только тогда имело смысл осуществлять все затеянное. Иначе можно даже не пытаться.

И тем беспокойнее мне было стоять наверху, разглядывая пустой замок. Время растянулось подобно горячей патоке. Секунды превратились в минуты. А ветер, проникающий почти везде, возвращался обратно и шептал мне в лицо: «Пусто». Вратарей не было. Они остались там.

Захотелось вновь отправиться в Атрайн, не обращая внимание на грозящую опасность. Чтобы посмотреть, удостовериться лично. Но впервые в жизни я жестко подавил свое любопытство. Не из-за страха за собственную оболочку. Мне казалось, что я не смогу увидеть поле боя, полное трупов, в смерти которых виноват был в том числе Инструктор Седьмой.

И когда отчаяние охватило уже окончательно, когда мысли возникали лишь о том, что сказать ожидающим меня Братьям внизу, на портальной площадке появилась могучая фигура. Со смятым наплечником, заляпанным белесой жидкостью и стекающими жирными каплями, с выставленной перед собой рукой. Оружия у Вратаря не было и, казалось, переместился он в самый последний момент. Тот, который предшествовал возможной смерти.

Только я подумал, что это дезертир (собственно, мы были такими же), как один за другим из Атрайна стали вываливаться Братья. Находились они в разной степени целостности, но всех объединяло одно – гнетущая эманация проигрыша.

Возвращались только Братья. Я не увидел среди них смертных, которых бы спасли Вратари. Что это означало? Обыватели и Ищущие в Атрайне мертвы. Братья держались до последнего. И вряд ли кто-то мог их осудить за отступление. Они выстояли столько, сколько не должны были.

Вратарей появлялось все больше и больше. Рядовые приходили в одиночку, Инструкторы, как правило, притаскивали на себе парочку тварей. Возможность по рангу перемещать различные формы жизни играла на руку иномирцам. Хотя с теми тут же безжалостно расправлялись, так что еще огромный вопрос, кому повезло.

К собственному удовлетворению я заметил, что все Старшие живы, включая троих «новеньких», из Проснувшихся Это существенно упростит наше будущее противостояние. Теперь на счету каждый Вратарь. С удовольствием и громадным облегчением я заметил полуживого Охотника. После обратной инициации его оболочка стала слабее, но выдержала напор иномирцев. А, может, ему наконец-то улыбнулась удача. Как и всем, кто сейчас представал перед моим взором.

Самым последним появился он. Ворчун смотрелся глыбой посреди смятого и раненого воинства Братьев. Его ослепительно белые доспехи были испачканы кровью тварей, с огромного меча капала жирная жижа, но никаких видимых повреждений у Агонетета я не обнаружил.

Ворчун же повернул голову к моей башне. От его взгляда, сходу нащупавшего нерадивого Вратаря наверху, стало неуютно. Я в последнее время не боялся непосредственного босса. Но именно сейчас во взоре Агонетета что-то изменилось. Появилась холодность Ногла и мрачность Хиста. Возникла некая жесткость и суровость, зачатки которых раньше, может, и были, но из-за постоянных истерик их не представлялось возможным заметить. При этом он не изучал ни одной эманации. Ворчун не злился, не кричал, не топал ногами, лишь заперся в себе.