Книга Вратарь 2, страница 42 – Дмитрий Билик

— Готовь Счастливчика, скоро выходим, – сказал я Рис, как только она проснулась.

— Видимо, кофе в постель мне здесь не принесут, – проворчала девушка.

— Задержимся еще и найдутся зверолюды, которые взбодрят тебя лучше всяких алкалоидов пуринового ряда.

— Чего?

— Покруче кофеина. Давай собирайся быстрее. Я прогуляюсь.

Собственно, тут имелось только одно место, где можно было получить необходимую информацию. Та самая харчевня, представлявшая собой наибольший из домов. Без стекол в окнах, открытой настежь дверью и всего шестью столами. Жалко я не мог ощутить того запаха, который исходил от немытых тел полупьяных зверолюдов и тлеющих курительных смесей. Благо, заходить не понадобилось. На пороге я столкнулся с крохотным зеленокожим «ящером», держащим кучу синеватых листков. Точнее, он налетел на меня и рассыпал свои бумажки, которые тут же начал подбирать.

— Последняя прода, – прочитал я на зверолюдском. – Что еще за прода?

— Это наше слово, – поторопился объяснить мне, – на местном наречии. Означает небольшой смысловой законченный фрагмент.

— Длинно, – рассматривал я тем временем написанное.

— Поэтому и придумали слово. Для быстроты. Можно мне свою проду обратно забрать? – не спросил, а буквально выхватил пергамент у меня из руки «ящер». – А то я вас, гейратов, знаю.

— Гейратов?

— Тех, кто ворует проды, а потом продает, как свои.

— Да это не гейраты, это п… В общем, я не гейрат.

— Так, может, вы настоящий читатель?

Произнесено слово было с придыханием, будто «ящер» увидел перед собой мифическое существо.

— Ну, можно сказать, что я читатель.

— Настоящий? – уточнил зверолюд.

— Он самый, – пришлось согласиться. Я снова поглядел на синеватый листок, на котором уже рассмотрел несколько интересных строк, – так что там в проде?

— События вчерашнего дня. Только недавно написал. Я не очень популярный продщик, у меня мало настоящих читателей. Тех, кто обсуждают каждую проду. Но вот...

— Хорошо, – прервал его я. – Сколько стоит твоя прода?

— Семь граммов.

— Немного, – отдал я ему крохи, которые остались от добровольного самоистязания.

Причем, дал чуть больше, чем требовалось и тем самым ввел «ящера» в некую эйфорию. И сразу испугался. Еще испугался, как бы тот сейчас свои когти не двинул.

— Ты чего?

— Награда, – шепотом произнес зверолюд. – Читатель дал награду!

— Ага, вроде того. Слушай, а почему листок синий? Никогда не видел таких.

— Раньше я писал на розовых. Только правитель Сирингей Неназываемый объявил, что все пишущие на розовых листках должны платить новый налог. И проды писать только в его поселениях.

— И с тех пор листки посинели?

— Ага. Продщик – существо независимое. Ему нельзя говорить, что и где писать.

— Ладно, успехов тебе в твоем нелегком деле, – довольно искренне хлопнул я «ящера» по плечу. – И этих, гейратов поменьше.

— Спасибо, – сказал зверолюд, прижимая стопку прод в одной руке и горстку пыли в другой.

Рис уже кормила Счастливчика, который, как мне показалось, стал отъедаться за время нашего путешествия. Ну, морда точно теперь выглядела более нагло.

— Быстрее, уходим.

— Седьмой, хорош, я еще сама не ела.

— Потерпишь. Сейчас на счету каждая минута.

— Да что там случилось?

Вместо ответа я показал ей синеватый листок. Девушка пожала плечами, но все же стала запрягать гурла.