Книга Вратарь 2, страница 128 – Дмитрий Билик

— Ага, а если что не так, то сразу под нож.

— Правила существуют одни для всех, – развел руками Добряк. – И ты уже слишком много раз их нарушал.

Я понял, почему Ворчун на это пошел. Собственно, самый первый аргумент – конец борьбы за Агонететство. У него будет голос основного соперника. Потому что, как я помню, Арей повторно занять должность уже не может. Во-вторых, сажать меня на испытательный срок, это как обжору оставлять наедине с пончиками. Всем известно, чем подобное решение закончится. В-третьих, даже если что не так, то меня можно «поставить на паузу». И уже заняться проблемой, когда Ворчун займет трон Агонетета. К примеру, пошлет на очередное весьма важное и смертельное задание.

Так почему же меня устраивал подобный расклад? Потому что я придумал предложение, от которого Ворчун не сможет отказаться. Для этого «смертнику» Седьмому, каким я скоро буду выглядеть в глазах Старшего Брата, следовало лишь выбрать нужную способность, которая стоила всего три очка распределения. Что я и сделал. Остались детали.

— Что от меня требуется?

— Смиренно предстать перед Старшим Братом. Сказать, что осознаешь свою вину…

— Меру, степень, глубину. Понятно, Драйк. Я готов.

— Седьмой, я предупреждаю, мы на многое пошли, чтобы ты остался в живых, – нахмурился Добряк. Совсем уж как другой Вратарь, которого я все время доставал.

Узнавать, кто такие «мы» и на что они пошли, смысла не было. Я и так понимал, что в конфронтации с Ворчуном зашел слишком далеко. Теперь требовалось такое же резкое разрешение ситуации. И оно было.

— Я все понимаю, Драйк. И обещаю, что буду благоразумен. Могу поклясться Системой.

— В таком случае существует вероятность, что ты умрешь от ее рук прямо тут, – заметил Добряк.

— Это сарказм? – удивился я. – Брат, ты слишком много общаешься с плохими Вратарями. Смотри, ничему хорошему они тебя не научат. Если кроме шуток, то я правда готов. Знаешь, у меня было время немного поразмыслить об этом.

— Тогда, если ты и действительно созрел, мы можем отправиться прямо сейчас. Остальных, – он указал на отступников, – оставим пока здесь. До заключения шаткого перемирия.

— Балор, не парься, я все улажу, – бросил я напоследок Брату.

А сам подошел к уже отпираемым решеткам. Надзиратели, по всей видимости, стоявшие за спиной Добряка, получили какой-то знак и сразу засуетились. Вот ведь бедняги, каково им тут работать? Света белого не видят. По такой логике, у Распорядителя не самая ужасная должность. Хоть и мрут на ней в последнее время чаще, чем обычно.

— Все, я готов, ведите меня, – картинно завел я руки за спину.

— Седьмой, это ни к чему. Ты же не собираешься удрать?

— Нет, у меня еще тут дела есть.

— Вот и ладно. Никакого конвоя не будет. Нечего тревожить рядовых Братьев.

— Такое ощущение, – негромко произнесла мне Рис, когда мы двинулись, – словно у Старших появился имиджмейкер. И довольно хороший.

— У меня к тебе есть разговор.

Мы шли по коридору. Еще чуть-чуть и выберемся наверх, где поболтать уже совсем не получится. Добряк двигался впереди, на значительном расстоянии, а мы со смертной немного поодаль.

— Ну, – чуть не встала на полном ходу Рис.

— Насколько сильно ты мне доверяешь?

— Поручителем в банке бы не стала, а в разведку бы пошла. Такой ответ устраивает?