Книга Временщик 1, страница 71 – Дмитрий Билик

— Домовой-домоведец, прими угощение да подсоби советом.

Если бы ничего не произошло, я бы не удивился. Однако в особняке тихонько хлопнула дверь, и в мою сторону устремился некий комок шерсти. Сначала думал, кот, но потом разглядел маленькие ручки и ножки. Местный домовой оказался коренастее моего. Да и видно, что жил не в пример лучше.

Он сначала, как натуральный четвероногий друг, полакал молоко, потом развернул конфету. И, только уже откусив, посмотрел на меня.

— Чего тебе, Ищущий?

— Дело есть. Как величать тебя?

— Тишило.

— Сергей, – протянул ему руку.

Домовой колебался всего лишь секунду, но все же пожал.

— Так вот, как и говорил, дело есть. Тут, я слышал, недавно женщина умерла. Никифорова.

— Было дело, – кивнул Тишило.

— А у нее домовой и помощник были.

— Ага, Крив да Лад.

— Так вот, неладно совсем уж с этим Ладом. Бросил его Крив, сбежал непонятно куда. Теперь клетник страдает.

— Вон оно что, – удивился Тишило, – а я уж думал, Крив супостатит над ним. Домовые тяжело смерть хозяев переносят.

— Раз слышал, чего не проведал?

— Так на ножах мы с Кривом были. По хозяйству он домовой отличный, а вот характер – дерьмо дерьмом. В дом к чужому домовому без спроса не зайдешь. Не поймут.

Кто там не поймет – мировая общественность или сообщество домовых, – я спрашивать не стал. Не очень-то и интересовало.

— Так теперь Крива нет. Получается, ушел он. И дом больше не его.

— Так и получается, – согласился Тишило.

— А клетник без него с ума сойдет.

— Бесноваться станет, в дикого превратится, – вновь поддакнул собеседник.

— Забрал бы ты его…

Тишило так быстро закивал, будто этих слов точно и дожидался.

— Хозяйство у меня небольшое, конечно. Да и скотины, кроме пса и индюшек, никого, но и то хлеб. Только надо быстрее идти, чтобы остальные не прозна… То есть, пока совсем Лад умом не тронулся.

Ага, проговорился. Значит, еще не у каждого домового свой клетник имеется. И за последних может разгореться нешуточная борьба. Хотя сейчас я всеми руками за скоропалительные решения. Бабло, извините, капает.

— Ну, пойдем?

Тишило вскочил на высокий забор. Поежился, как кот, которому предстояло окунуться в студеную воду, и нехотя спрыгнул на землю. Сделал пару шагов… и прижался ко мне.

— Чего стоишь, пойдем. Нельзя мне тут долго…

— Почему? – я направился к дому умершей старушки.

— Не любим мы из дома выходить. Вдали от гнезда своего домовой и силу теряет. Говорят, кто седмицу без родной крыши над головой проведет, имя свое забудет, да и вовсе смертным станет.

Тишило болтал без умолку. Может, разговорами старался отогнать свой страх, оказавшись за пределами дома; может, просто оказался балаболом. Скорее всего, первое. Потому что чем ближе мы подходили к клетнику и дальше оказывались от особняка, тем домовой брехал все быстрее.

— Стой тут, внутрь не заходи, если жизнь дорога, – встал он перед калиткой, – что бы ни случилось. Только хуже сделаешь.

Сказал – и вот уже сидит на заборе. Головой повертел, соскочил и в два прыжка оказался возле сарая. Юркнул внутрь, а я напряженно прислушался. Мимо прошла женщина, явно из местных, поэтому мне пришлось отойти подальше от дома. Минут через пять вернулся, но Тишило так и не появился. Не вышло бы чего плохого.

И, конечно же, как всегда, я накаркал. Из крохотного домика донеслось протяжное «Кри-и-ив», и сарай чуть не подпрыгнул на месте. Громыхнуло так, будто внутри разорвалась граната. У меня аж колени дрогнули. Первой мыслью было бежать сломя голову. Однако ничего не происходило. Следом испугался, как бы соседи не переполошились. Но и тут пронесло. А спустя еще пару минут наружу выбрались Тишило и Лад.