Книга Беллум, страница 18 – Дмитрий Билик

— Нам наверх.

Чем выше мы поднимались, тем шаги Терлецкой становились медленнее. Да и вся спесь из нее выходила. Света даже немного ссутулилась, будто хотела стать меньше. А оказавшись возле двухстворчатых запертых дверей и вовсе заколебалась, словно раздумывая, стоит ли оно того. Но наконец поскреблась. Тихо-тихо, как мышка, почуявшая на стеной кота.

— Тетя, мы пришли.

— Заходите! – раздался повелительный голос.

Как только я оказался внутри, мне захотелось кашлять. А следом начали слезиться глаза. Сказать, что в комнате было накурено – ничего не сказать. Пожилая Терлецкая сидела у окна, лицом к дверям, попыхивая вонючей сигаретой в мундштуке. Я терялся в догадках, сколько же ей лет. Вопреки большинству магов, она не старалась скрыть свой возраст, расстрачивая силу понапрасну. На вид Терлецкой было все восемьдесят, если не больше.

— Света, я же просила называть меня Элеонора, а не тетя.

— Прости, тетя. То есть Элеонора.

— А это и есть тот самый знаменитый Кузнецов? – Терлецкая тяжело поднялась и медленно шаркая по паркету подошла ко мне. Все это давалось с таким трудом, точно каждый ее шаг мог оказаться последним.

Она взяла меня за подбородок, будто пытаясь рассмотреть. Но на самом деле прикоснулась, чтобы лучше почувствовать силу. И явно осталась довольной. А между тем я ощутил и ее магическую энергию. Вязкую, застоявшуюся, но невероятно насыщенную. Ранга магистра.

— Известный в узких кругах, – пошутил я, стараясь скрыть волнение и не в силах оторвать взгляд от морщинистого лица.

Завораживает не только красота. Но и уродство. Ты можешь себя корить, но оказываешься не в силах оторвать взгляд от человека, находящегося на полярных сторонах этих понятий. От предвестницы веяло старостью. Обвислые щеки, глубоко прорезанные морщины, затянутые белой пеленой глаза, крючковатый нос, который с годами стал явно еще больше.

— Эти круги намного шире, чем ты можешь подумать, – ответила она. – Если бы у тебя не было столь могущественного врага, семьи бы уже дрались за возможность приютить такой сладкий пирожок.

— Я… я хотел увидеть вас.

— Ну, увидел, – развела руками Терлецкая, возвращаясь на место. – Понравилась? Я, кстати, вдова. Мой покойный муженек, троюродный брат ее отца, – кивнула она на высокородную, – отдал богу душу в восемьдесят шестом. Так что я открыта для предложений.

Мне не сразу стало понятно, что это шутка. Только после того, как тетка Светы скрипуче рассмеялась, от души немного отлегло. А то становиться Галкиным в обмен на помощь очень бы не хотелось.

— Вы предвестница?

— Но, но, юноша, оставьте эти глупые суффиксы для суфражисток. Я предвестник, – подняла она мундштук.

— И вы способны сформировать будущее?

— У нас это называлось сплести. Сплести будущее. Но несмотря на то, что я старая развалина, кое на что еще способна.

— Я бы хотел…

— Не гони лошадей. То, что ты хочешь, знают все. Вопрос в другом, что у тебя есть?

Она глубоко затянулась, поглядывая за моей реакцией, и явно осталась довольна собой, выпустив дым прямо в меня.

— Дворянин, но без имения и какого-либо имущества. Военный, который всю жизнь будет ходить в поборниках. Да, у тебя хороший потенциал, однако ему еще нужно развиться. У тебя нет ничего, что бы ты мог противопоставить Уварову.