Книга Я ухожу, страница 84 – Дмитрий Билик

Полукровка замолчала, сверля меня взглядом. А после пододвинула стакан, предлагая его наполнить. И только потом продолжила.

— Знаешь, что самое хрупкое в человеке? Совсем не тело. Разум. Ты считаешь, что делаешь одолжение тем, кого поглощаешь. Потому что они освободятся, когда Голос умрет, а артефакты распадутся на части, ознаменовав наступление новой Эры. Но уверен ли ты, что те самые пленники, которые сейчас томятся там, не потеряют себя? Вернутся такими же, как и уходили?

Я махнул в себя водку, слишком громко ударив стаканом по столу. Слов не было.

— Поэтому я лучше уж останусь здесь, Шип. Буду морально разлагаться до конца Эры. А после вернусь домой. Я там, кстати, на хорошем счету, к тому же и друзья остались, так что не так все плохо. О, как пахнет. Может все-таки оставишь эту большую тетку мне? Я тебе взамен парочку помоложе выдам.

— Я тебе сейчас сама выдам, если хлеборезку не закроешь, – вежливо ответила Гром-баба, ставя перед нами сковородку. – Ешьте давайте. И с водкой завязывайте. Уже полпузыря уговорили.

Громуша реквизировала лекарство, а мы с Матреной, как провинившиеся школьники, а не два весьма могущественных создания в Городе, принялись поглощать приготовленные на скорую руку макароны по-флотски.

Если отвлечься от моральных терзаний, то жизнь в целом удалась. Хорошо погудели вчера в замечательной компании, подлечились утром, даже жирненького поели. Сейчас бы еще полдня поваляться, полностью подпитываясь энергией космоса и восстанавливая свое «ци». Вот только подобную роскошь мне точно не предоставят.

К моменту, когда мы доели, вся команда уже стояла практически в ружье. Оказалось, что они давно встали, позавтракали и собрались. Ну и ладно, зато я добыл ценную информацию.

— Что, будем прощаться? – спросил я на улице, куда приковыляла и Матрена. Все-таки ходьба действительно давалась ей с трудом. Видимо, с суставами проблема.

— Погоди. Есть у меня еще кое-что.

Полукровка легко поднялась в небо и исчезла в тумане. Слабое серебристое сияние постепенно ослабевало, пока не пропало вовсе.

— Может, хрен с ней, уйдем и все, а? – предложила Алиса.

— От нее все равно не убежишь, – ответил я. – Она через туман все видит.

Благо, ждать пришлось совсем недолго. Серая взвесь стала расступаться, обнажив не только стены домов, дороги, парк вдалеке, но и затянутое небо. А вскоре на нем мелькнула серебристая точка.

— Вот, – опустилась передо мной Матушка, протягивая пузатую бутылку. – На добрую память, Шип. Выпьешь за мое здоровье.

— С усердием, с которым он пьет за чужое здоровье, наш командир скоро свое растеряет, – пробурчала Громуша.

Я же взял подарок, успев прочитав «Remy Martin Cognac Black Pearl Louis XIII». Что-то на дорогом, судя по всему. А после улыбнулся и обнял полукровку, наверное, впервые не опасаясь, что кто-то может причинить мне вред. И Матрена ответила мне тем же, похлопывая по спине.

— Хороший ты мужик, Шип. Так душевно посидели. Словно человеком вновь стала. Буду молить Отца, чтобы у тебя все получилось. Ладно, идите уже, долгие проводы, лишние слезы.

Матрена махнула рукой и унеслась вверх. А я зашагал, влекомый новой отметкой на карте. Размышляя, что бывают в Городе и нормальные люди. Пусть они и не совсем люди.

Чуда не случилось и Слепой не исцелился. Напротив, мне даже показалось, что он стал сильнее прихрамывать. Хотя вида не подавал. Шагал, как и все. Разве что заметнее сжимал челюсть, отчего становился похож на какого-то героя боевиков из девяностых. Правда, немного старого и вышедшего в тираж.