Книга Застенец 4, страница 91 – Дмитрий Билик

— Сирдар, тебе грозит опасность!

Вот эти слова взбодрили круче крепкого кофе, ледяного душа и трехлитровой клизмы. Именно в такой последовательности. Ужасно не хотелось, но пришлось занять полугоризонтальное положение — сесть.

— Что случилось, Сирдар? — спросил я.

Изольда вытянулась и все же открыла глаза. Я перевел взгляд на откинутую занавеску. По небу, черному, как спина моего оставшегося там, в ледяной пустоте, Васьки, рассыпались звезды. Вдалеке вкрадчиво шуршало озеро, нежно лаская берег. Необычайно ароматно пахло разнотравьем и жизнью. Спать в такую пору попросту кощунство по отношению к Вселенной.

— Триада, — вернул меня в действительность недавний противник. — Я даже сначала не поверил…

Было видно, что Сирдар волнуется. И это показалось очень странным. Заспанный пацан с ленцой сидит и слушает напуганного мужика. Хотя, здесь был не страх, скорее, растерянность. Как если бы все, во что ты верил, оказалось не более, чем мифом, иллюзией, миражом.

— Сирдар, я готов ко всему, что ты скажешь. Говори.

— После нашего поединка Триада уединилась. Я хотел поговорить с Сирдаром, — в его образе я увидел того самого Старца, — объясниться с ним, потому стал ждать. А они все спорили, когда это лучше сделать: как только откроется Лабиринт — тогда ты станешь наиболее уязвим, или сейчас, без лишний свидетелей.

— Сделать что? — похолодело у меня в груди. Да и Изольда к тому моменту уже окончательно проснулась и встревоженно перебирала накидку из рогожи, часто моргая заспанными глазами.

— Убить тебя. Сирдар, — опять тот самый старик, — сказал, что Гуанг был прав. Он сам увидел это. Несмотря на то, что Поток и принимает тебя, обратить все на самотек — обречь остальных на смерть. И он готов пойти на это малое зло.

— Я думал, что если приходится выбирать между одним злом и другим, то Идущие по Пути предпочитают не выбирать вообще, — переиначил я слова одной популярной игры моего мира.

— Потому я и здесь. Я не знаю, что увидела Триада. Но это неправильно. Никто не вправе вероломно, по своей прихоти, отнимать чужую жизнь.

— Не ты ли давеча забросил меня настолько далеко, что я чуть не растворился в Потоке?

— Это был поединок. Состязание на право шагнуть дальше по Пути. Ты сам решил, что готов к этому. Сам решил, что можешь плыть в сильном течении.

Логика была вполне логичная. Как лом. Я даже не смог ничего возразить.

— Что делать? — повернулась ко мне Изольда.

— Сухари сушить, — вошел я в Поток, чтоб заглянуть вдаль.

И увидел. По едва заметным линиям-волнам различил приближение могущественных созданий. Пока еще в образе людей, но способных стать кем угодно за считанные секунды.

На удивление, несмотря на насильственное пробуждение и совсем неурочный час для мыслительной деятельности, мое сознание являлось чистым и незамутненным. За мгновение я раскидал все возможные варианты.

Что хорошо — наш поединок длился слишком долго и закончился под вечер. Пока Триада выясняла, как лучше меня умертвить — прошло еще больше времени. В итоге, день почти закончился. Тут сами себе злобные буратины. Если уже решили пойти на преступление, то нечего рефлексировать и оправдывать свои поступки высшим благом.

Чувство времени дало мне понять, что до наступления нового дня и открытия Лабиринта осталось всего несколько минут. Точнее, пять минут тридцать девять секунд. Как продержаться это время против самых сильных эфери, которых я видел? Ну, есть один лысеющий вариант, отвергающие турецкие клиники про пересадки волос.