Книга Имперский сыщик. Дело о тайном культе, страница 53 – Дмитрий Билик

— Как не знать, ваше благородие! — возмутился ванька. — Домчу в лучшем виде, даже моргнуть не успеете.

— Вот этого не надо. — Меркулов наблюдал, как орчук влезает в пролетку. — Мы не торопимся.

— Ловко, — вполголоса молвил Мих, как только они покатили вперед.

— Могло и не сработать, — пожал плечами Витольд Львович.

Мих хотел еще что сказать, но тут Меркулов вытащил тот предмет, который поднял на пожаре. Теперь удалось разглядеть его получше. Это была блестящая палочка, неровная, оплавленная, состоявшая будто из одних застывших капель. Цвета грязно-желтого, с прилипшими кусками то ли грязи, то ли угля. Не понимал Мих, что могло привлечь внимание Витольда Львовича в этой безделице?

— Как ты думаешь, Михайло, что это такое?

— Не знаю, господин. Финтифлюшка какая-то.

— Вот тебе и финтифлюшка. Это, Михайло, между прочим, Перо-вольница. Именно им его величество Константин Александрович подписал резолюцию об отмене холопства. Воды, конечно, с тех пор утекло немало, почти полторы сотни лет прошло.

— Вот так так… — только и раззявил в удивлении свой огромный рот Мих.

— Именно. Перо из чистого золота, инкрустированное бриллиантами. Видишь? — Меркулов показал на черные крохи.

— Какие же это бриллианты, угли обычные.

— Не вполне. Это графит, — поправил его Витольд Львович. — Его часто называют черным или серебристым свинцом, порой карбидным железом. Это больше от невежества. Но все пустое, важно не это. Совсем недавно эти частички графита были бриллиантами.

— Быть того не может. Вы уж, господин, не взыщите, но не бывает так, чтобы превращались драгоценные каменья в уголь.

— В графит, — поправил Витольд Львович. — У бриллиантов есть такое свойство. Под воздействием высоких температур они меняют свою структуру… Хм, забыл, как это точно называется, читал в одном гоблинарском исследовании. Если очень упрощенно, то нагрей хорошенько бриллиант — получишь графит.

— Брехня, — все равно не поверил Мих. — Это что же, теперь бриллианты и на солнце нельзя выставлять?

— Нет, ты не понял. Ни одного пожара не хватит, чтобы до такой степени нагреть бриллиант.

— Что же тогда, магия? Прав был его превосходительство — приложили Аристовы руку?

— Либо магия, либо нечто неподвластное моему разумению. Наука не стоит на месте, Михайло. В любом случае я хочу поговорить с Павлом Мстиславовичем. Не так глуп он, чтобы, прикрывшись Приклонскими, при всех полицмейстерах, да еще его превосходительстве, запираться. Это ведь и проверить легко, да и, руку даю на отсечение, так и сделает Александр Александрович.

— Странно тогда. Огнем владеют ведь только Аристовы. Но ежели не они, кто тогда?

Меркулов лишь пожал плечами.

— Господин, у меня вопрос есть.

— Говори.

— Нам же вроде не наказывали заниматься этим пожаром. Глядите, как я понимаю, это же не шальное баловство, а все растет из того ограбления. А дело громкое.

— Молодец, Михайло, работает голова, — похвалил Витольд Львович, и орчук зарделся как маков цвет. — Только мы с тобой служим по полицейскому ведомству. Значит, какова наша задача?

— Какова? — переспросил Мих.

— Пресекать все преступления и лиходейства. Или искать и предавать их суду.

— Так разве я против что говорю, господин? Истинно так. Только не наша же забота, этим делом занимается сам обер-полицмейстер с господами.