Книга Имперский сыщик. Дело о тайном культе, страница 42 – Дмитрий Билик

— Это замечательно, — хмуро ответил Мих, влезая внутрь и с трудом закрывая за собой дверцу. Вышло в купе тесновато. — И давно вы это… полностью исчезать стали?

— Да только что. Шел мимо стеклянной витрины и подумал: почему бы нет?

Витольд Львович качнулся от резкого толчка, и экипаж сорвался с места.

— А зачем взяли купе? Бричка дешевле.

— Во-первых, никто не должен видеть, что ты въезжаешь в Захожую слободу. По моей легенде, ты вообще не ездишь в колясках и каретах. А если пойдешь пешком, не ровен час нарвешься на полнокровных орков. Я слышал, они не очень жалуют православных орчуков. Во-вторых, чтобы не видели меня. Это тоже немаловажно. В-третьих…

— Что за легенда-то?

— Итак, слушай основное, Михайло.

Говорил Витольд Львович много, но строго по делу. Как обычно, выходило все у него ладно. Мих бы сроду не додумался до подобного, а Меркулов, светлая голова, — вона что, запросто. И ведь самое интересное: опыта у него в полицмейстерском деле никакого, а все же размышляет здраво, точно раскладывает все в лавке по полкам.

— Самое важное, — заметил господин, когда они вкатили уже в Захожую слободу, — не называй эльфийца эльфийцем.

— Да как же этих ушастых пройдох называть еще?

— Эльфариец. Эль-фа-ри-ец, — медленно повторил Меркулов. — И еще вот что, откупорь бутылку.

Витольд Львович чуть побрызгал горькую на рубаху, а потом протянул орчуку. Не любил Мих хинную, но пришлось сделать несколько глотков. Занюхал успевшей пропотеть рубахой и шумно выдохнул.

— А то пойдешь к эльфийцу с целой бутылкой. Лучше сразу сказать, что из полицейского ведомства. Ну, давай, я здесь встану, а ты чуть что — возвращайся.

Витольд Львович постучал, и кучер остановил экипаж. Мих тяжко выбрался, закрыл за собой дверь. Это они сюда свернули очень удачно. И не проспект вовсе, скорее закоулок, далекий от важных домов. Да и в Захожую въехали ныне с другой стороны, противоположной от орков. Витольд Львович рассудил мудро. Ничего хорошего от встречи орчука с сородичами ожидать бы не пришлось.

Мих вышел на одну из улиц — тут он плохо ориентировался, вроде Лаврушенская — и начал оглядываться. Эльфийцев, точнее, эльфарийцев здесь было в избытке, но требовалось найти подходящего. Этому Витольд Львович тоже научил. Позыркал орчук по сторонам и заметил одного, безобразно толстого, со спутанными волосами, в грязной одежде. Хоть и трезв, но, по общим признакам, — со вчерашнего дня болезнен. К нему и направился.

— Эльфариец, не знаешь, в какую сторону дом аховмедской делегации, что приехали с человечишками мир заключать?

Сам бы Мих так никогда не сказал. О людском роде орчук в жизни не отзывался пренебрежительно. Как бы плохи ни были, но ведь он сам их часть. И пусть говорят об орочьей крови, так ведь и имелась в нем бурдюковская жила. Но это бог с ним. А вот, как заметил Меркулов, сразу бы допустил промашку, назвав длинноухого эльфийцем. За что те невзлюбили это прозвище — непонятно. И теперь, только орчук обозначился нужным приветствием, длинноухий подобрал ноги и осмотрел его всего. Разве что глазами не раздел. Взглядом сразу уцепился за оттянутую рубаху, где хоронилась бутылка.

— Недалече. А зачем же тебе, добрый сын Орды, эти козлоногие?

Про себя Мих усмехнулся: эльфийцы по нраву — «и нашим и вашим за копейку спляшем», но вместе с тем уважения никакого. За глаза этот и его бы назвал зеленокожим болваном.