Книга Имперский сыщик. Дело о тайном культе, страница 138 – Дмитрий Билик

— Я тоже не чувствую, — ответил Меркулов. — Могу сказать точно, никакой магии тут нет. Если и была раньше, то истончилась и пропала, а может, и не было ее вовсе. Но факт остается фактом: это мощи того самого прочего, которого при жизни прозвали Рогатым Богом. И аховмедцы пойдут на все, чтобы заполучить их.

— И что теперь?

Мих не сразу разобрал, кому принадлежит голос. Прозвучал он с надрывом — так голодные чайки кричат над рекой, выронив рыбу. Но господа поняли и повернули головы к обер-полицмейстеру.

— Думаю, все зависит от вашего разговора с великим князем. Винитесь, ваше превосходительство, перед ним.

— Не простит, — недобро усмехнулся старик. — Да и в чем виниться? Что мне, герою Днегорского перевала, не у государя место дали, не губернаторствовать направили, а бросили обглоданную кость: занимайся, Муханов, самой грязной работой? Знаете ли вы, сосунки, сколько я уже обер-полицмейстерствую? Двадцать семь лет! Ты, Витольд, тогда и не родился вовсе. И что? Да ничего! Забыли про меня. Откупились шестьюстами целковыми в год, будто то деньги.

Мих чуть не поперхнулся. Знал он, иные мужики живут на тридцать рублей в месяц. Да неплохо живут, не жалуются. А тут же…

— Вы правы, Александр Александрович, — согласился Меркулов. — Зря вас оставили на действительной военной службе, зря поставили следить за порядком в Моршане. Вас избаловала столичная жизнь. Вы ведь, держу пари, и взятки берете.

Его превосходительство гневно посмотрел на титулярного советника, а тот лишь покивал в ответ.

— Берете, берете, причем немалые. Это даже совсем не странно. На вашем месте не берут немногие. Быть честным вроде кажется даже странным. Но вы ведь особый злодей. Мало того что пользуетесь подобной системой, так еще и ею недовольны. Для вас давно стали пустым звуком и император, и Славийское государство. Оттого и сблизились с гоблинарцами.

— Думаете, Витольд Львович, что за этим стоят сплющенноухие? — вмешался в гневную отповедь Петр Андреевич.

— Чертежи, найденные у Черного, были на гоблинарском; золото, которое тот должен был подкинуть мне, думаю, выдал сам Александр Александрович из своей оплаты.

— А аховмедские деньги, которыми Черный оплачивал склад и жилье?

— Лишь для отвода глаз. Причем довольно неумело обставлено. Не будут же аховмедцы платить, чтобы ухудшить свое положение. О том, что за всем стоят гоблинарцы, говорит и главный исполнитель — Черный. Всем известно, где лучшие в мире инженеры, поэтому конструирование механоида можно смело записать на их счет. Пока не представляю, как им удалось добиться заключения магической энергии, питающей Черного, в артефакт, но только гоблинарцам подобное под силу.

— В ваших словах, Витольд Львович, есть смысл, — согласился Петр Андреевич. — Вы кого-то ждете?

Вопрос был задан оттого, что снаружи послышался шум подъезжающего экипажа. Кучер, в отличие от полицейских возничих, не хоронился, потому громким «тпру» сдержал лошадей. Мих поводил ушами: не меньше двух животин — значит, не простая коляска, а из богатых. Что и подтвердил Витольд Львович:

— Да, господа. Я отправил два письма: первое — Александру Александровичу, а второе — великому князю. Ведь не нам же распоряжаться судьбой этих мощей, аховмедской святыни. Не в нашей компетенции. Тут дело государственного порядка.