Книга Жестяная корона, страница 122 – Дмитрий Билик

— Слово какое нехорошее, владеет, — усмехнулся Иван. — Ну хорошо, а где же эта печать?

— В моем сундуке. На дне.

Меч пролетел над головой предателя, развернулся и упал на стол. Крафтер сел поудобнее и потер шею.

— И что теперь? — спросил предатель.

— Твоя судьба зависит лишь от одного человека в этой комнате, — Туров повернулся к Эдвару.

— Ты предал не только меня, но и моего дядю, — спокойно начал мальчик. — Погубил множество жизней. Хорошо, пусть солдаты… солдаты всегда должны быть готовы, что какой-то из их дней станет последним. Но жители Утеса Гроз? Старики, женщины, дети. Я понимаю, что тебя там не было. Но они все погибли только по твоей вине. Ты выпустил дикого зверя на свободу, и он учинил эти бесчинства.

— Неужели ты не понимаешь, Эдвар?! — разозлился Крафтер. — Это все лишь для того, чтобы ты стал королем! Ты один среди них всех энтийских бездарей был достоин править этой страной. Неужели ты после всех наших разговоров так и не понял! Люди — это пыль, труха, ничто. Нельзя стать могущественным королем, если постоянно думать о слабаках, чья роль лишь служить интересам сильных!

— Кто же тогда позаботиться о слабых?

— Если человек не в состоянии сам позаботиться о себе, то он не заслуживает, чтобы кто-то заботился о нем, — сурово сказал Крафтер. — Вы не добьетесь у них уважения или любви, они не вспомнят о вас завтра, не придут на помощь. Имеет смысл лишь мнение сильных мира сего.

— Значит, я буду самым неправильным королем, если вдруг им стану, — поднялся на ноги Эдвар. — Что ж, думаю, на этом разговор можно считать законченным.

— А что делать с Крафтером? — спросил Иллиан.

— Сир Крафтер Боули внезапно оказался не таким сильным человеком, как хотел бы. Боюсь, он не заслуживает, чтобы кто-то заботился о нем. И, несомненно, это доставляет нашему старому другу огромные страдания. Хорошо, что у нас есть человек, готовый прервать их. Надеюсь, Мойно справится. А нам пора, не будем мешать.

Он вышел, и Иллиан, немного подумав, последовал за ним. Ленка еще сидела, не совсем понимая, что происходит, но Туров решительно взял ее за руку. Крафтер проводил их затравленным взглядом, но к его чести, промолчал, не став умолять о пощаде.

— Что, Черепаха его щас…? — Лена не договорила, испуганно округлив глаза.

— Да, — спокойно ответил Иван.

— Но не лучше ли было…

— Не лучше, — перебил ее Туров. — Это решение мальчика. Мне все равно, правильное оно или нет, разумнее было сделать так или по-другому. Как и все равно, по совести он поступил или нет. Это его решение, ему с ним жить. Он здесь лорд и король.

— Ага, расскажи мне еще что-нибудь о карме и всякой тряхомундии, — огрызнулась Лена. — И давно в философы заделался?

— С недавних пор, — мягко ответил Иван. — Тут не только философом станешь. Шагай давай, смотри со ступенек не навернись.

Он старательно прислушался к звукам наверху, но в замке царила тишина. Иван пытался различить звон меча или стук опрокинутого стула, однако Мойно сделал свою работу тихо. Жизнь самого богатого и хитрого человека в королевстве, которого Эдвар Энт знал под именем Крафтера Боули, прервалась.

Печать действительно оказалась в сундуке Крафти. Само исчезновение одного из сподвижников лорда осталось никем не замеченным. Приятелей у Крафтера не было, друзей тем более. А если бы кто-нибудь и спросил об отсутствии разведчика, Эдвар бы выдумал какое-нибудь вымышленное поручение. Маленький лорд не хотел упоминать все зверства, которые совершил его приближенный, словно пытался вымарать из памяти сам факт существования шута. Его даже похоронили отдельно от других жертв Утеса Гроз — у восточной стены, насыпав небольшой курган и поставив трех каменных истуканов, символизирующих Трех Богов.