Книга Межевик, страница 77 – Дмитрий Билик

— Женщина? Интересно. Что до души, не отдала бы, — легкомысленно отмахнулся Андрей. — Мы дважды в седьмицу все ловушки проверяем. А ту, как печать разрушили, сразу осмотрели и починили.

— Починили? Значит, вы и правда соорудили это все для той нечисти?

— Не простой нечисти, твари, — поправил меня самоцинец. — Нечисть, пусть даже неразумная, имеет логику, просто так не нападает. Она может землю свою защищать, где гнездо, может мстить за разграбление или охотиться. Тут всегда есть логика. А тварь просто нападает и убивает.

— А если не обычная нечисть, то кто?

— Имеется у меня одна мыслишка, пойдем покажу.

Я осторожно, как после врачебного вмешательства, поднялся на ноги. Да, голова слегка кружилась, но в целом состояние было удовлетворительным. Более того, как какой-нибудь заправский рубежник, я даже проверил свой хист. Вышло это просто, словно масляный щуп осмотрел. Промысла оказалось чуть меньше, чем до встречи с баюном, но все равно больше половины. Значит, все не так уж плохо на сегодняшний день.

Что интересно, был я в землянке относительно недолго, но дневной свет после нее показался сильнее мощного прожектора, направленного в лицо. Пришлось даже прикрыть глаза, чтобы немного привыкнуть к нему.

А когда я оказался в состоянии все рассмотреть, то понял, что мы находимся в небольшой деревне, самой странной, какую можно было встретить. Домов, точнее землянок, здесь я насчитал около двадцати. Некоторые едва возвышались над землей, если зазеваешься, то и вовсе не заметишь. Посреди деревни виднелись несколько пустых, сделанных из бревнышек и толстых веток, клеток. Однако я ощутил небольшой фон, исходивший от них. Значит, палочки были не обычные — заговоренные, такие просто так не сломаешь. Чуть поодаль вбит здоровенный кол, метров на пять возвышающийся над землей, к которому оказались привязаны крепкие веревки. А еще… еще вокруг бродила нечисть. Самая разная, начиная от знакомого мне баюна и заканчивая какими-то пушистыми человечками, которые пихали друг друга, что-то выясняя. Какой-то контактный зоопарк, не иначе.

Что интересно, откромленный кот сделал свою человеческую морду кирпичом, словно не он на меня недавно нападал и подошел ластиться к Андрею. Тот почесал его за ухом и махнул мне в сторону одной из землянок. Вокруг нее собрались уже знакомые мне «маахи», та самая «нерусская» нечисть. Завидев самочинца, те расступились, не проронив ни слова, но глядели вслед тревожно.

Нынешняя землянка оказалась больше. Она даже напоминала какой-то общинный дом. Да и убранством отличалась — никаких столов, только топчаны, с вбитыми возле них кольями: по четыре с каждой стороны. И от них тянулись крепкие путы, сдерживающие тех, кто лежал на соломе. Я не сразу сообразил, что именно здесь происходит.

— Ты же говорил, что вы за все хорошее и против всего плохого, — заметил я Андрею, разглядывая пленных «маахов».

Выглядели те плохо: одежда грязная, смятая, да и лица серые, почти безжизненные. Разве что желваки на них постоянно ходили, словно нечисть спала, но сны ей снились совершенно не безоблачные.

— Для их же блага, — ответил Андрей.

— Ага, из разряда, «лоботомия успокаивает чересчур активных детей».

— Стой где стоишь и смотри, — сказал самочинец.

Он вытащил из воздуха нож (надо все же уболтать Анну на это заклинание, как оно там называлось, Слово?) и неторопливо, явно осторожничая, подошел к одному из лежащих. А после уколол палец и капнул кровью. Даже не на пленного, а скорее рядом. И тут случилось жуткое.