Онлайн книга «Межевик»
|
Говорил это, руководствуясь ясным разумом — что там две выпитых рюмки коньяка — а сам уже присел рядом с умирающим. Словно действительно мог ему чем-то помочь. — Дружище, ты держись, — аккуратно коснулся я его плеча. И повернулся к лиходею. — Ты скорую-то вызвал? А он, гад, не ответил. Просто стоял, не обращая внимания на нас, и рассматривал свой зуб. Даже вытер его от крови. Нет, понятно, что, стоматология нынче дорогая, но все же дешевле жизни человека. Но я и возмутиться не успел. Открыл было рот, но внезапно умирающий резко схватил меня за руку. Более того, на какой-то короткий миг пришел в себя, глядя на меня выпученным то ли от страха, то ли от боли глазами: — Возьми, Христом Богом прошу, возьми. Нет сил терпеть. — Дружище, смотри на меня, только не отрубайся. Мы тебя вытянем. Твою мать, да что ты стоишь? — крикнул я беззубому. — Звони «скорякам». — Не успеют, не жилец, — судорожно бормотал раненый. — Да и не в их силах. Жжет, возьми, ну что тебе стоит? Я послушно закивал. Спорить с ним сейчас — только хуже делать. Главное, чтобы сознание не потерял. Меня лишь бесил лиходей, который так и не пошевелился. Пришлось доставать телефон. Зараза, а куда вызывать скорую? «Девушка, здравствуйте, а можете прислать машину в лес?». Надо идти на лай собаки, но для начала освободиться от цепкой хватки умирающего. — Возьмешь? — не унимался болезный. — Возьму, возьму, ты только со мной продолжай разговаривать. Часто бывает, что невзначай брошенное слово может оказаться роковым. Обычно, конечно, в загсе, но как выяснилось, порой такое случается и в лесу. На мгновение показалось, что все происходвишее прежде было не очень странным. Ну подумаешь, «посидел» в импровизированном колодце, посмотрел, как кто-то управляет твоим телом. Однако то были цветочки, ягодки начались после моего опрометчивого обещания взять что-то. Еще бы знать точно что! Сначала меня ударило током. Я знал, что это такое, жизнь была богатая на неприятные события, включая замены розеток и выключателей. Однако нынешний разряд превосходил все прежде испытанное во сто крат. Даже удивительно, как у меня не обуглились внутренности. А еще что-то произошло с миром. Будто некто невероятно могущественный перепутал негатив с позитивом: лес посинел, небо почернело, земля вспучилась кровью, а раненый вдруг поднялся в воздух, как-то блаженно улыбаясь. Его тело сотрясалось в конвульсиях, но вот эта дурацкая ухмылочка все не сходила с лица, чем меня невероятно раздражала. Не потому, что у нас в генах заложено сомнительно относиться к тем, кто без причины сушит зубы. Не покидало ощущение, что меня обвели вокруг пальца. И потом все закончилось. Будто в фильме резко поменяли картинку, без всякого подготовительного монтажного кадра. Раненый лежал рядом с самым спокойным выражением лица, а у меня внутри напротив, творилось что-то странное. Все тело зудело, кололо тысячами иголок, да еще грудь жгло будто от глубокого пореза. Я коснулся области сердца и с удивлением нащупал шрам. Так, что это за дела? — Отмучился Кондрат, — сказал беззубый, все еще трогая десну. — Вот забавно, сколько бы рубцов у тебя ни было: мало, много, а конец всегда плохой. Говорят, то наша плата за силу. — Ты чего несешь? — спросил я. — Извиняй, вперед забежал. Давай знакомиться, я Владимир Петрович Горюнов, по прозвищу Шига. Дружить, наверное, не будем, но общаться… |