Книга Межевик, страница 60 – Дмитрий Билик

— Ладно, — махнул рукой Димка и побрел к себе. Непонятно только, что значил этот жест — согласие или просьбу не вмешиваться во взрослую и глупую жизнь.

Выходит, гул был такой, что даже ближайшие чужане услышали? Получается, и рубежники уже все в курсе. Это значительно облегчало дальнейший план действий, надо лишь дождаться рубежное МЧС или кого-то более конкретного.

Я тем временем сел на крылечке, поскольку в доме воняло разложившимся подручником, и стал кумекать. Собственно, зачем Леша Ломарь решил меня наказать — это понятно. Я вроде как завладел его нечистью. Хоть, как заявляла Анна, крепостное право давно отменили, но я понял, что здесь все живут по своим негласным законам, которые только предстояло узнать. И что-то мне подсказывало, что если вынести подобный вопрос на всеобщее обсуждение, едва ли я обрету много сторонников.

Главная загадка в другом — вот стоило ли оно того? Воевода же сказала, что голову оторвет тому, кто меня обидит. Понятно, что Леша вполне однозначно ответил на этот вопрос. Вот только какого черта?

А что, если это не он, а Ловчий? Мне тот чужанин рядом с ним все не давал покоя. Способен ли на подобное Владимир? Вполне возможно. Вот только мне кажется, он действовал бы наверняка.

Замечательно, что называется, не было ни копейки и вдруг алтын. Обзавелся врагами на старости лет. Да еще на ровном месте.

Ко всему прочему меня очень интересовал хист, который вдруг раз и восполнился. Как я понимал, это могло произойти по трем причинам. Первое: я убил нечисть или рубежника. Сначала мне казалось, что это самый очевидный ответ — ведь подручника я действительно умертвил. Выяснилось, что все, как говорили по федеральным каналам, не так однозначно.

Витя объяснил, что подручник — по сути, чистый хист, который рубежник формирует и отделяет от себя. Он не живое создание, а нечто эфемерное, сотворенное в прямом смысле из говна и палок. Ну, шерсти, когтей и того, на что должен походить. И я не убил живое существо, а лишь развеял этот хист, скрепляющий это сотворение. Короче, с точки зрения гуманизма — хорошо, не взял на себя грех, с точки зрения здравого смысла — весьма хреново, потому что тогда бы это хоть как-то оправдало рост моего промысла.

Вторая причина возможного появления хиста: влияние извне. Например, надо мной бы поколдовал бес. Как они влияют на промысел и что именно делают, жиртрест мне не сказал. Он вообще ревниво относился к остальной нечисти, сразу же надуваясь, словно его перевели на трехразовое питание. Разве что Витя подтвердил, что бесы действительно существенно помогают восстановить хист.

Третье объяснение казалось одновременно самым простым и сложным: я сделал нечто, на что и был «заточен» мой хист. То, что в скором времени поможет получить новый рубец и стать сильнее. Проблема заключалась в другом — я так и не понял, что именно провернул. Убил вторженца? Спас свою жизнь? Смог оборонить жилище? Короче, с таким успехом можно было гадать до утра и так и не прийти к нормальному ответу. Что тут скажешь — дела…

Хорошо, что долго ломать голову мне не позволила Анна. Примерно минут через сорок после попытки моего убийства она прикатила на потрепанном пикапе. Что интересно, я не разобрал, кто там был у нее за рулем, но вылезла воевода с пассажирского сиденья. Нога ее выглядела намного лучше не по причине нормального врачебного вмешательства — шина по-прежнему была моя, но вот сама конечность уже заживала. Причем, так быстро, словно прошла неделя, а не ночь. А еще от воеводы пахло… духами. Чем-то едва уловимым, цветочным.