Книга Межевик, страница 56 – Дмитрий Билик

Я окровавленной рукой развернул листок. Так, покапать на порог. Сделано. Дальше следовал бодрый речитатив.

— Кто татем пробрался, кто недругом вошел, убить, украсть, отравить, навредить — рубежной силы лишится и будет страдать вскорости.

И вот теперь было самое сложное. Наверное, предварительно следовало потренироваться, но что-то я об этом не подумал. Поэтому прочертил выразительный знак в воздухе рукой с окровавленным ножом и «выплеснул» свой хист. На удивление, это получилось не в пример лучше, чем с тем же Неводом. Словно мой промысел сам того только и желал.

Однако если после создания заклинания меня ощутимо потряхивало, то теперь словно со всей дури кувалдой под дых дали. Я даже не смог удержаться и упал на колени. Вот так печать.

— Миша, ты чего?

— Да все нормально. Просто не заметил, когда здесь рельсы проложили.

— Какие рельсы? — не понял Витя.

— По которым сейчас паровоз пронесся и меня сбил.

Я попытался отдышаться, но лучше не становилось. Будто на грудь бросили тяжеленную гирю, которую не удавалось скинуть. Я поднял голову и явственно рассмотрел прямо над порогом нечто темное, похожее на уродливый лимфатический узел. Ну что тут скажешь, у меня и в детстве по рисованию тройка была, соорудил что смог.

— А ты молодец, — похвалил жиртрест. — Получилось лучше, чем я думал. Прям силой веет. И это после того, как на заклинания потратился.

— Вот чего мне так хреново, — вслух догадался я.

Вообще, состояние было действительно максимально далеким от идеала. Словно ты с жуткого похмелья решил перенести обширный инфаркт на ногах. В моем случае на коленях. И как бы мне неприятно не было, пришлось просить помощи. Да еще у кого — у нечисти с ожирением.

— Витя, помоги подняться.

На удивление в рыхлом теле жиртреста оказалось немало силы. Вот, что называется, правильно выбранная инвестиция — сначала ты тащишь нечисть, но наступает момент, когда нечисть тащит тебя.

Пока Витя кантовал меня в сторону кровати, я отметил, что от моего тела к этой самой лимфатической блямбе тянется что-то вроде ниточки. Едва заметной, для жиртреста, возможно, даже неосязаемой, но вот я ее видел и, что самое важное, чувствовал.

Я запоздало подумал, что не убрал «Сайгу» в сейф — карабин стоял тут же, возле кровати. Но сил говорить уже не было. Я, как в лучшие студенческие годы, просто отрубился. И снилась мне опять всякая муть — странное озеро, из которого я выплывал, хромая старуха, прогоняющая меня прочь, мол время еще не пришло, содрогание земли, бешеный рев, жар и… боль. Такая явственная, что она заставила проснуться и вскочить на ноги.

Сил по-прежнему было с гулькин нос, ощущение, словно меня под зерновую молотилку закинули. Однако еще сильнее я чувствовал режущую боль в груди. Я зачем-то махнул рукой прямо перед собой и вдруг понял, что чего-то не хватает. Нет, все на месте — очертания мебели в ночном сумраке, родная кровать (я рухнул, даже не раздевшись), стоявший возле стены карабин. И только запоздало до меня дошло, что отсутствует та нить, ведущая к печати. Собственно, как и сама печать. Дела…

С этого момента время максимально ускорилось. И я вместе с ним. «Сайга» будто ожила и тут же оказалась в руках, тут же была переведена в боевой режим. Я выскочил в коридор, ощущая, как дом задрожал, загудел, словно собираясь развалиться на части. Так, что нужно сделать при землетрясении? Выбраться наружу. Однако сейчас нечто вроде инстинкта самосохранения твердило мне — именно этого делать нельзя.