Книга Межевик, страница 115 – Дмитрий Билик

Еще раньше, до всего этого рубежничества я встречался с людьми, от которых веяло силой. Ты можешь зайти в кабинет, где во главе стола будет сидеть упитанный хряк, придавленный со стены портретом гаранта Конституции, но вот посмотришь в уголок и поймешь, что разговаривать надо именно с этим невзрачным пенсионером.

Дед был старый, а Яков Исмаилович, как мне представили упыря, вообще древний. Сухой, с запавшими щеками, выдвинутой челюстью и крючковатым носом, он вяло обвел взглядом присутствующих. Но мне подумалось, что свое заключение о каждом из нас он сделал именно в этот момент.

Видимо, после нашего ухода дед решил разбудить еще нескольких товарищей. Интересно только, какая причина была обозначена для их пробуждения? Явно связанная с рубежниками — мной или моими спутниками.

Когда мы наконец все перезнакомились и расселись, именно Яков Исмаилович надреснутым голосом начал общение. Значит, я не ошибся, и он здесь главный.

— Расскажите, Михаил Евгеньевич, что там за напасть сидела и туманила головы моим товарищам?

— Блуд, — коротко ответил я, чувствуя, что, несмотря на относительно неформальный способ общения, расслабляться рано.

Хотя, конечно, может быть все дело в теле. Я уже от неловкости согнул вилку, впрочем, сразу же большим пальцем ее выпрямив.

— И вы его убили, — с удовольствием не спросил, а констатировал упырь, тут же объяснив свою догадку. — Поликарп сказал, что вы пришли однорубцовым ивашкой, а теперь стали сильнее.

Колянстоун тут же открыл рот, чтобы ляпнуть нечто вроде: «А он его не убивал», но я успел заткнуть ему рот огромным куском сыра. Сам же с легкой улыбкой склонил голову, что могло означать как жест согласия, так и что угодно. Почему-то врать этому Исмаиловичу не хотелось.

Зачем разубеждать существо, которое уже само сделало все логические выводы? К тому же, если я скажу, что блуд жив, возникнут вопросы, каким образом я получил рубец.

Хотя мне все же пришлось рассказать, про хитрого чужанина и блуда, про наши приготовления. Разве что про концовку этой истории я умолчал. А сам ловил себя на мысли, что упыри не сводят с меня взглядов. Нет, они явно не хотели нас сожрать, тут было что-то другое.

— Миша, надо сваливать, — шепнула мне на ухо Лера, уличив момент, когда речь среди упырей пошла про то, что нечисть распустилась.

— Почему? — негромко спросил я.

Самое забавное, я и сам был примерно такого же мнения. Чуйка мне подсказывала, что лучше не злопупотреблять гостеприимством упырей.

— Не могу сказать, но… Ладно, в общем слушай, мой хист растет, когда я делаю первое, что придет в голову, не раздумываю. Потому когда я взяла пятый рубец, то в награду мне досталась определенная способность. Ее можно назвать своеобразной интуицией. И вот она просто вопит, что надо убираться!

Лера замолчала, потому что наше перешептывание стало привлекать ненужное внимание. А у меня тем временем все встало на свои места — вот почему девушка сначала делала, а потом думала. Она все время наводила шороху, а затем разбиралась с последствиями. Так требовал ее промысел. С другой стороны, и плюсы у этого всего были — та самая волшебная интуиция.

Если прибавить сюда мою чуйку — заключаем, что всему услышанному можно верить. Надо дергать отсюда поскорее. Словно подслушав мысли, Яков Исмаилович поспешил сделать предложение, от которого, видимо, нельзя было отказаться: