Книга Сердце Империи, страница 140 – Дмитрий Билик

— Позавчера мне было девятьсот девяносто семь лет, а в следующем году будет ровно тысяча. В какой день я родилась?

Я тяжело выдохнул и стал размышлять. То, что дело тут в переходе со старого года на новый — ясно даже младенцу. Но четыре года разницы…

— У тебя есть ответ?

— Погоди, я думаю. Тут же время не ограничено?

— Нет. Но не забудь, что ты смертен. Скоро ты захочешь есть, пить, спать. И в конечном итоге специально дашь неверный ответ, чтобы я убила тебя.

Ага, не дождешься. Тем более я не воскресну. Так что будешь терпеть до упора.

Я вытащил книгу — по времени ориентироваться бесполезно. Мне как-то не пришло в голову посмотреть, когда началось испытание. Но вот было кое-что получше мелькающих секунд.

Величие

73/250

Так, либо я стал божеством там, в Йоране, и меня отмаливают толпы людей, либо я уже довольно долго туплю здесь. Склоняюсь все же к второму варианту. Ладно, нужна наглядность. Я достал стило и на свободном листе книги написал цифрами в строчку: 997, 998, 999, 1000. Под первой записью поставил позавчера, под второй вчера, под третьей сегодня, под последней следующий год.

Теперь думаем. Где-то здесь проходит отметка нового года. Стал чертить палочки, отделяя числа друг от друга. Первая нет, вторая… Так, да это же проще, чем я думал.

— У меня есть ответ.

— Говори, — прозвучало прямо надо мой.

— Ты родилась в последний день уходящего года. Тогда тридцатого декабря, ну или какой у вас там месяц, тебе будет девятьсот девяносто семь. В день рождения девяносто восемь, на следующее утро девяносто девять, а в следующем ровно тысяча.

— Проходи, — в голосе теперь сквозила откровенная досада.

И я был прав. Тварь находилась аккурат надо мной. Я успел разглядеть гибкое кошачье (они издеваются что ли) тело с крыльями. Только те были не как у Коры — перепончатые, а скорее похожие на птичьи. Ладно, как говорится, два из пяти. Шагаем дальше.

— Стой, — вывел меня голос из задумчивости.

— Ага, стрелять буду, — хмыкнул я.

— Слушай, Ищущий. Оно больше Отца. Его имеют бедняки, но о нем неизвестно богачам. Того, кто «это» съест, ждет смерть.

А вот тут я завис. Что может быть больше Отца? Явно имеется в виду нечто нематериальное. Тогда почему говорится о еде? Тут явно используется иносказательность? Вполне вероятно. То есть, это нечто, что можно употребить в пищу, после чего ты умрешь. И оно больше Отца. Жесть какая. А что могут иметь бедняки и что недоступно богачам? Хотя нет, там не про недоступно, а неизвестно.

Я не знаю, сколько времени ломал голову над загадкой. Ни одной светлой мысли. Нет, варианты были. Но если они подходили под одно условие, то выпадали при добавлении другого. И будь у меня возможность плюнуть и сдаться, так бы и поступил. Черт возьми, НИЧЕГО путного в голову не приходит. Так… Я даже перестал дышать, чтобы не спугнуть мысль.

— Ничего… — тихонько сказал я.

— Что ты говоришь? — мелькнула тень возле меня.

— Ничего больше Отца, — продолжал размышлять я, — если размышлять грубо, то оно есть у бедняков, но богачи не знают, что это такое. И тот, кто съест ничего, то есть, не будет ничего есть, тот умрет. Все сходится.

— Верно!

Теперь тварь не скрывала своей досады. Я смог рассмотреть ее гораздо лучше — гибкое тело льва, большие крылья, женская голова и, простите, обнаженная грудь. Существо постаралась убраться подальше, а я осмотрелся. Вообще вокруг стало заметно светлее — теперь искрились не только камни, но и листья аллеи, вдоль которой я шел. Но впереди все еще клубилась мгла.