Книга Перерождение, страница 84 – Дмитрий Билик

Он, который и прежде шел подле крона от самой крепости, словно надеясь, что сможет немного прикоснуться к величию и настоящей силе, довольно скоро встал под правую и руку и заговорил.

— Повелитель, я долгое время управлял этими людьми… — начал он и вдруг осекся.

Стыню была не очень интересна история кощея. За столетия, которые он привык жить постоянно укрываясь и избегая любого, кто мог раскрыть его тайну, крон перестал сначала доверять людям, а после и вовсе стал сторониться их. Истории человечишек, которые умирали быстрее, чем отступает вечная мерзлота, не особо заботили Стыня. Но вместе с тем крону, как существу древнему и мудрому, не пришло в голову оборвать Дурца. Пусть говорит, если хочет. Может, таким образом он унимает волнение перед боем.

Но к огромному удивлению, перешагнувший две ступени (или, как говорили на Земле, — став кощеем) и хранивший на своем сердце более десяти рубцов не собирался праздно хвастаться о жизни. А заговорил исключительно по делу.

— Я руководил и набирал промысел. Таков мой хист — становится сильнее, когда я управляю другими. Наверное, не останься я здесь, мог бы достигнуть больших высот, — невесело усмехнулся Дурц. Однако быстро спохватился, поняв, что в своих размышлениях вильнул в сторону, и торопливо вернулся к истинной сути рассказа. — Но самое главное, что перешагнув вторую ступень, я обрел необычный дар.

Стынь впервые за все время повернулся к Дурцу. Тот раскраснелся, как молоденькая девчонка возле красивого парня, что, учитывая сухое пожилое лицо рубежника, смотрелось довольно забавно, однако крон точно почувствовал — эти слова действительно несут невероятно важное значение.

— Что за дар? — спросил Стынь.

Рубежники обычно о таком не говорили. У земных чужан существовала забавная присказка: «Все сказанное может быть использовано против тебя». У рубежников все было совершенно четко — подобная информация обязательно пойдет тебе во вред. Но раз уж Дурц сам завел о таком разговор, то Стынь решил спросить.

— Я могу чувствовать свой отряд, — неторопливо, будто взвешивая слова, ответил кощей. — Каждый из нас может переговариваться с друг другом, просить о помощи или подсказывать.

Крон не сразу осознал важность сказанных слов, отнесясь к услышанному как к «белому шуму». Однако довольно скоро до него стала доходить значимость слов Дурца.

— Как далеко члены отряда могут быть друг от друга?

— Так, что находящийся в крепости может чувствовать того, кто отправился в Долину жизни, словно тот стоит в тридцати шагах от него. А это полдня пути для рубежника.

— Это… хороший дар, — кивнул Стынь, признавая очевидное.

— Я могу… попробовать взять тебя в отряд, повелитель, — наконец сказал Дурц самое важное. — Я, правда, еще никогда не брал под крыло такого сильного рубежника, но попробовать стоит.

— Попробовать стоит, — повторил крон, даже пропустив выражение кощея «взять под крыло». Уж Стынь-то знал, вокруг кого здесь все вертится.

Но самое забавное, что у Дурца получилось. Пусть и не без сложностей. Стынь видел, как покраснело лицо кощея, как вздулись вены под кожей, почувствовал уменьшение хиста, зато следом ощутил нечто странное, в высшей степени неприятное. Его словно втолкнули в тесную комнату, где находилось множество галдящих людей.