Книга Перерождение, страница 46 – Дмитрий Билик

Хаарчана оказалась девчушкой лет пятнадцати, правда, меньше всего похожая на растиражированный образ Снегурочки: неряшливая, грязная, со спутанными волосами и облаченная в одежду из шкур. Меня в плохом смысле поразили ее острые треугольные зубы, которыми она тут же вцепилась в теленка, разрывая его на части.

Длилась трапеза на удивление долго и до отвращения мерзко. Вот в следующий раз, когда Костик будет чавкать и чертыхаться после того, как заляпал каким-нибудь сомнительным беляшом очередную футболку, я ему даже слова не скажу. Потому что нынешнее зрелище было из разряда «Посмотри „Зеленого слоника“ перед обедом».

Снегурочка одолела половину принесенной туши, после чего с наслаждением выпила всю кровь (все-таки не зря я срезал верх с обеих баклажек). Причем, так жадно, как похмельный мужичонка хлещет томатный сок, посыпанный солью. После чего, вытерев грязный рот, она наконец обратила внимание на нас:

— Плохое мясо. Не олень.

Говорила она, само собой, не на русском. Но тут нужно поблагодарить Вселенную за короткую встречу с Чысхааном и его прихвостнем, которые поднатаскали меня в языках.

— Ты красивый, — продолжила она, ткнув в лесного черта. — Зачем звал?

— Моему другу нужна твоя помощь, — ответил Митя.

Вот тут настала моя пора удивляться. И не только потому, что лесной черт понравился местной Снегурочке, он у меня вообще отличался тем, что неожиданно приходился по душе разным женщинам. Конечно, нужно учитывать, что они чаще всего были пьяны, но это нюансы. Просто ответил Митя на якутском. Получается, он уже встречался с этим языком. Вот только спрашивается где? Не в лесу же.

Ладно, потом узнаем, что и как. Теперь главное не упустить нить разговора.

— Зачем звали, чужаки? — поглядела на меня Хаарчана. Внимательно, серьезно, и первое впечатление, что передо мной маленькая девочка, развеялось как слабый дымок на ветру. Изначальность есть изначальность. Она, получается, нечто вроде богини, пусть и для бюджетников.

— Твой дед пленил нашего друга, крона. Он славится тем, что превращает любое место вокруг себя в ледяную пустыню.

— Холод — это хорошо, я не люблю тепло, — равнодушно отозвалась Хаарчана.

— Его холод — особенный. Если он будет находиться здесь долго, то замерзнет все.

— Даже дети? — удивилась Хаарчана.

Меня немного покоробило, что она сказала «дети», а не «люди», но поправлять собеседницу я не стал. У каждого свой фетиш.

— Даже дети. Мы хотим забрать крона, чтобы все стало как раньше. Но твой дед против.

— Как раньше, — нараспев произнесла Хаарчана, будто о чем-то раздумывая. — Как раньше — это хорошо, но невозможно. Я могла бы помочь, но Великий Чысхаан стар, дряхл разумом и перестал слушать меня. Мерзкие рыжие отродья затмили ему разум.

— Чечюккэ? — спросил я. — Их много?

— Семья. Раньше они жили при людях в поселке, но когда люди ушли, чечюккэ поняли, что умрут здесь. И они украли мой амулет.

— Что за амулет?

— Амулет Зимы. Давно Великий Чысхаан подарил мне его. Он всегда радовался, когда я надевала его. Чечюккэ украли амулет и затмили разум Быку Зимы. Он стар, слаб зрением и разумом, его сознание — обрывки прошлого. Я пыталась образумить его, но Великий Чысхаан не узнал меня, а чечюккэ только насмехались. Если бы я добралась до этих выродков, то разорвала бы их на части. Но теперь их защищает Великий Чысхаан.