Книга Перерождение, страница 106 – Дмитрий Билик

— Хорошо, — заключил крон, когда я закончил.

— Мне кажется, это слово слегка не подходит, — осторожно поправил его я.

— Со мной что-то случилось, — внезапно признался Стынь.

Я от неожиданности даже рот закрыл. Просто подобных откровений в наших непростых отношениях с Русланом раньше не наблюдалось.

— Мне стало жаль этих воинов, — продолжал он. — Жалость — давно позабытое чувство. Не думал, что способен еще его испытывать. Может, это от того, что я был с ними в отряде, ощущал их смерть. Или… или что-то случилось со мной.

Я решительно ни хрена не понимал, однако счел за благо заткнуться, когда живые боги размышляют над бренностью бытия.

— Меньше всего я хотел бы подвергнуть их опасности, — заключил Стынь. — А когда Царь царей доберется до меня, так и будет. Поэтому лучше, если такого крона как я больше не станет

От этих слов по спине побежали мурашки. Это был первый рубежник на моей памяти, который говорил о собственной смерти так… буднично. И что характерно, самый сильный из рубежников. Или я чего-то не понимаю?

— Что ты хочешь сделать? — осторожно спросил я.

— Всего лишь добиться исполнения договора, — мягко, как ему казалось, произнес Стынь.

Вот только его взгляд буквально пронзил насквозь холодными шипами. От такого не спрячешься. У меня даже сил не было глаза отвести.

— Договор? — кивнул я.

— Ты отведешь меня к источнику, — продолжал Стынь. — С той стороны, где исполняются желания. И я загадаю свое.

— Конечно, отведу, — произнес я, потому что не мог сказать иного. — Только ты помнишь, что для себя ничего желать нельзя?

— Не переживай. Я долго думал над тем, что загадать. Я знаю все уловки хромой богини. Исполни договор, а остальное тебя не касается.

— Да, конечно, — кивнул я. — Мне нужно немного времени, чтобы все подготовить.

А еще сообщить правцам, что я лишаю их лидера. И самое важное, как-то убедить чуров, что нам нужно попасть к Источнику в Скугге.

Обычно мы боимся того, чего бояться не надо. Самый сложный клубок может неожиданно легко распутаться, но в то же время то, о чем ты меньше всего задумываешься, принесет больше всего неприятностей.

Так произошло и на этот раз. Для начала я сказал Дурцу, что Стынь «устал и мухожук», причем не раскрывал все подробности — «куда» и «зачем». Обтекаемо намекнул, что наш великан внезапно зашел на Госуслуги, пока еще это можно было сделать без «Макса», и увидел, что накопил нужное количество пенсионных баллов. Разве что донес все в доступной для правца форме. И тут же сразу получил полный презрения и ненависти взгляд. Более того, Дурц положил руку на меч, словно размышляя, не стоит ли провести тест на наличие у меня аллергии на местную сталь?

— Он наш светоч, — произнес староста, почти не разжимая губ. — Наша ударная сила. Без повелителя неживые разметают нас, как ветер мусор.

— Я уже думаю над этим вопросом. Но таково решение Стыня.

— Однако принял он его, как только пришел ты.

Ну вот, снова здорово. Как удобно, когда во всем виноват один человек. Нашли, блин, тут себе карманную Набиуллину. Причем мне иногда даже делать ничего не надо, просто в сторонке стоять и впитывать в себя лучи всеобщей ненависти. Однако факт оставался фактом: после непродолжительного разговора с Дурцем от наших хороших с ним отношений не осталось и следа. А если учитывать, что староста имеет весьма немалый вес в деревне, то и с прочими правцами тоже.