Книга Ларь, страница 34 – Дмитрий Билик

— Значит, Живень — это нечто вроде начальника у лешего?

— А ты думаешь, что лешие из воздуха берутся, что ли? Их на место именно Живень назначает. Вот кто-кто, а он прочно корнями в землю врос, ничего без его ведома не происходит. Если кто и знает историю того мертвяка твоего, это он.

У меня от этого разговора даже во рту пересохло. Я хлебнул уже остывший чай — фу, действительно жуткая дрянь.

— И ты знаешь, где такой Живень живет?

— Знаю, — кивнул ежовик, вновь налегая на колбасу. — За пару сотен верст отсюда. В самой глухой чаще, куда человеку и хода нет.

— Это же сколько придется ехать? — растерялся я. — Да и ты говоришь, что туда пройти тяжело.

— Не о том беспокоишься, — отмахнулся ежовик. — Провести тебя лешачьими тропами — особого ума не надо. Ты о другом думай.

— О чем?

— Живень — это не нечисть. То есть, нечисть, но не обычная. Мы ему не ровня. У него думки свои, на человеческие непохожи. Сильный он и своенравный. Это здесь ты рубежник, за тобой другие рубежники. Тот же леший, если он в своем уме, против кощея не выступит. А там… Никто за твою жизнь не поручится. Можешь сгинуть навечно, и не узнает даже об этом никто.

— Сс… старый бог, — недовольно пробурчала лихо.

— А ты сможешь меня провести к этому Живню? — поинтересовался я.

Ежовик второй раз замер с открытым ртом. Ему понадобилось секунд десять, чтобы расправиться с ненавистной колбасой, после чего ответить.

— Бедовый ты рубежник. Или глупый, или храбрый.

Я улыбнулся. Впервые за все время мое прозвище правильно определили.

— Можно быть и тем, и другим. Так что, проведешь? С меня что хочешь, можешь столоваться хоть каждый день. Главное, нечисть не обижай.

— Опасно это для рубежника, — протянул ежовик. — У меня, допустим, характер непростой, но попусту грех на душу брать не хочется.

— У меня выбора нет. Я пробовал через лешего узнать, а он молодой, по твоим меркам. Не застал ничего. Да и не очень на эту тему разговаривать любит.

Я не думал, что именно этот аргумент подействует. Но ежовик вдруг улыбнулся (я как-то стал определять «перемещение» его иголок по лицу), и кивнул:

— Если так, то можно. Я всегда за то, чтобы подгадить местному лешему.

Я промолчал, не став распространяться на тему, что мы с батюшкой приятельствуем. Но так бывает, что иногда твои мотивы могут выходить за пределы обычной дружбы. Леший правда не мог, да и не хотел дать мне необходимую информацию. Я же понимал, что лич — это ключ ко всему. Даже если у меня получится достать реликвию, что с ней делать потом?

— Только ждать нужно. Этой ночью уже не пойдем, — ответил ежовик. — А вот следующей попробуем. — Ночь — мое время. Да и леший обычно днем заботами своими занят, а ночью дремлет.

— Еще одно, мой дорогой ежовик. Мне бы очень не хотелось, чтобы кто-то знал, что я и мои друзья здесь живут.

— За грифона боишься, — понял гость. — Зарок от меня хочешь?

— Было бы неплохо.

С этим тоже не возникло никаких проблем. Ежовик оттарабанил «клятву», словно всю жизнь только к ней и готовился. А потом спрыгнул со стула.

— Ну чего, пойду я тогда, Матвей. Мы ведь договорились?

— Договорились, — ответил я.

Хотя сам еще не был до конца уверен, что нечисть не даст деру, стоит ему оказаться снаружи. Но по-другому тут не поступишь — насильно мил не будешь и все такое. Что недавно Зоя мне в красках продемонстрировала.