Книга Тайные поручения, страница 72 – Дмитрий Билик

Нет, я не умер. Просто свалился колодой, поняв, что Алена отпустила меня. Между непрекращающимся звоном в мозгу промелькнула мысль, что приспешница кинула меня. Поняла, то вдвоем мы не вывезем и удрала подальше.

Стоило только об этом подумать, как я почувствовал, что меня лупят по щеке. Именно что почувствовал. А потом услышал голос Алены. Услышал!

— Матвей, харе лежать, я все починила. Давай, вставай!

Я посмотрел на довольную приспешницу, нависшую надо мной, и улыбнулся. Никогда бы не подумал, что так буду рад ее видеть.

Больше всего меня удивила, конечно, не Алена. А то, что она держала в руках. Видимо, это и был тот самый артефакт. Точнее то, что от него осталось. Хотя тут все логично. Как бы я пришел в себя, если бы он продолжал работать?

— Как ты поняла, что это артефакт?

— А это артефакт? — удивилась Алена. — Блин, его так хреново прифигачили. Я едва дотронулась, он и свалился.

Приспешница протянула мне остатки того, что меня чуть не убило. Вообще, артефакт оказался презабавным. Хотя бы потому, что это был крест. Красивый, с камушками. И, судя по всему, католический. В православном внизу должна была находиться перекладина, расположенная наискосок. Тут ее не оказалось. А еще я заметил выемки в самом кресте, будто в них можно что-то положить.

Почему бы и нет. Пришлые же сюда как-то должны были попадать. Явно с помощью крохотных артефактов, которые являлись составной частью большого. Правда, теперь это не несло никакого смысла. Потому что крест треснул посередине, словно его сначала уронили, а после наступили сверху. Не удивлюсь, что именно так все и произошло. Алена, при ее прогрессивной наглости, напоминала типичную тетеньку-бухгалтера. Которая «куда-то нажала, и все исчезло». В этой части она была еще победовее меня. Хотя на Руси данному качеству дали вполне емкое название — жопорукость.

Я поднялся на ноги и сделал несколько шагов к тому месту, где и должен был находиться крест. Вместе с тем оглядываясь по сторонам. Любопытное место. Сразу видно, что здесь очень давно никого не было. На некоторых могилах, к слову, расположенных полукругом от склепа, даже буквы уже истерлись на камне. На других вперемешку с русскими красовалась вязь всякой иностранщины. Сходу и не разглядишь, приходилось останавливаться и вчитываться: Шмидт, Гольцгольд, Ридигер, Шетрейн.

Но помимо вековой пыли здесь не было ни веточки, ни листочка. Словно кто-то заботился о том, чтобы поддерживать данное место в порядке. Что вряд ли. Следы бы какие-нибудь остались. Значит, магия. Сюда не попадает ничего лишнего.

Я прошелся вдоль могил и заметил любопытную деталь. Всех умерших, кроме происхождения, объединяло одно — белые тапки ребята надели до сорок пятого года. Интересно, очень интересно.

— Наверное, после Великой Войны Пришлых стали хоронить дальше от схрона, — вслух подумал я.

— Ага, места кончились, — поддакнула Алена.

В чем-то она была права. Памятники здесь стояли плотничком, не каждый бодипозитивный человечек пролезет. Вот еще один лишний довод не разжираться — иначе не попадешь в тайник Пришлых.

Что до схрона, тут не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы понять, где именно он находился. Других дверей склепов, на которых имелась выемка под крест, не было. Поэтому я медленно подошел и стал разглядывать массивную железную дверь.