Книга Путешественник по Изнанке, страница 66 – Дмитрий Билик

— Глотослав, — представился чур.

Мне хватило выдержки, чтобы не заржать. Все-таки ответственное мероприятие на носу.

— Чего хочешь? — спросила нечисть.

Собутыльника, блин, ищу. Вопросы идиотские. Но чур руководствовался исключительно протоколом. Кем бы они были бы без своих правил?

— Хочу в мир другой попасть, — сказал я.

— Какой мир?

Один вопрос гениальнее предыдущего.

— В Изнанку.

— Какие вещи с собой несешь?

Я открыл рюкзак, и чур стал в нем ковыряться. С очками, тетрадью и компасом все прошло без всяких сюрпризов. У меня разве что замерло сердце, когда нечисть взяла Трубку с Лихо. Но ничего, прокатило. Не почувствовал он опасное создание. Остановился лишь на фигурке животного.

— Возле меня не использовать, — сказал чур.

Угу, значит, это фигня все же работает. Интересно. Я поспешно кивнул.

— Пятьдесят четыре монеты за проход с тебя и хист.

Они вообще тут все цены с потолка берут, что ли? Или просто на минфин работают? Но делать нечего, пришлось доставать деньги и передавать их чуру.

— Если через меня обратно пойдешь, то бесплатно будет, — сказал Глотослав. — Но ежели через другого чура, придется опять платить.

Вот хорошо быть монополистом в перевозках. Правила всегда устанавливаешь такие, какие тебе нравятся. Но я вновь кивнул. Не переживай, бродяга, я к тебе вернусь. Хотя бы потому, что больше денег у меня на переход нет. На этом наши приготовления были закончены. Я закинул рюкзак себе за спину, а чур ухватил кольцо люка рядом с табуретом, взял меня за руку и… мы оказались в Изнанке.

Если бы мне завязали глаза, то я бы все равно понял, что мы переместились. Уж слишком тяжело здесь было дышать. Словно легкие выпотрошили и придавили сверху гирей.

Если бы я задержал дыхание и обратился к слуху, то различил бы инфернальное завывание ветра и утробное пение бескрайней равнины. Тревожащие разум и будоражащие нервы жуткий скрип перекатываемого песка. Шорох низкого ковыля, напоминающее гудение проводов ЛЭП.

Если бы у меня осталось лишь обоняние, я бы различил густой, тягучий запах золы, пепла и чего-то на удивление травянистого.

Однако сейчас все ощущения работали процентов на двести, потому Изнанка обрушилась на мое несчастное тело всем могуществом, на которое была способна. Я чувствовал каждую сухую травинку, крупицу земли, малейший камешек, изгиб далекого холма, бегущий на глубине в несколько метров родник.

И это соприкосновение с Изнанкой далось очень нелегко. Я зашелся лающим кашлем, будто пытался исторгнуть из себя все иномирное, то, родное. Голова закружилась так, что даже на колени упал.

— Проверяет тебя Изнанка? — с усмешкой спросил Глотослав. — Эта да, поначалу оно так, непривычно. Зато потом, когда отторгнет, станет тяжелее, но понятнее. Хуже нет ничего, чем неизведанное. Не знаешь, как к подобному относиться.

Я поднялся на ноги, медленно приходя в себя. Ощущение были странные. Отдаленно можно сравнить со звездочками, которые возникают, если быстро встанешь. Только вот эти звездочки у меня не проходили. Зато дышать стало легче и «острота» мира ушла. И на том спасибо.

— Вон оно что… — растерянно пробормотал чур.

Я обернулся. Нет, смотрел он именно на меня. Только взгляд предстал странный, задумчивый. Будто я был воскресным кроссвордом в его любимой газете.