Книга Агент, страница 81 – Сергей Ильин

— Ерёмка виноват, тут и не сомневайтесь. Он, беспутник, ещё с вечера навеселе явился да с Пантелеем Марковичем за ужином зло поцапался. Да настолько, что отца чуть удар не хватил, так сильно тот от волнений лицом раскраснелся.

— И из-за чего же та ссора произошла? — решил уточнить инспектор.

— Так известно, из-за чего! — Ульяна Карповна чуть наклонилась вперёд, — из-за девки той, что Ерёмка в дом всё норовил притащить. Мало того, что приблуда эта эльфийского роду будет, так она ещё и прошлым не чиста! Говорят, что ранее, проживаючи в столице, имела девица сея связь с неким господином, из очень высоких особ. А как рассорилась с ним, так к нам сюда и подалась на скромное проживание. Да Ерёмке, стыд совсем потеряв, голову-то и задурила, ликом смазливым да манерами столичными олуха нашего прельстив.

— Я так понимаю, — перебил я тётку, уже чуть ли не брызжущую от возмущения слюной, — речь идёт о Федоре Кузьминичне?

— О ней, — активно закивала та, — о ней, паршивке коварной. Будучи в стеснённых обстоятельствах, как есть, надумала Ерёмку на себе женить, семейство наше опозорив и хозяйство к рукам своим прибрав.

— То есть, — сделал я вполне логичный вывод, — вы тоже были против их отношений?

— Да где ж это видано, — возмущённо тараща на меня глаза, всплеснула руками Ульяна Карповна, — чтобы человек и вдруг с эльфийкой постель делить стали?!

Орк рядом со мной хрюкнул в кулак. Ладно хоть тут додумался свой комментарий не вставлять.

— Что было дальше? — вернул Холмов беседу в нужное русло.

— Так Ерёмка стал кричать, что Пантелей Маркович ему жизни не даёт, доверием не обличает и в средствах неоправданно стесняет, в грош его потребности не ставя. А сам, что ныне, что доселе, благоразумия и не являл вовсе, всё больше распутничая. То по кабакам пьянствовал, с дружками сомнительными водясь, то в карты проигрывался. То стишки неприличные складывал, а после, напившись, по тем же кабакам эти вирши свои непотребные девицам распутным декламировал. Уж Пантелею Марковичу про то не раз сказывали, но он всё образумить сынка непутёвого пытался и усовестить. Да почто ему отцовские увещания…

— Понятно, — оборвал тётку Холмов. — Далее вечером что происходило?

— Вина выпил и ушёл, неблагодарный, дверью хлопнув, — вновь откинулась назад и сощурилась Ульяна Карповна. — Крикнул напоследок, что судьба Пантелея Карповича всенепременно накажет, и ещё погрозился, что сам тому поспособствует.

— Маменька, кто это? — в гостиную забежал мальчишка лет шести-семи и стал без стеснения нас разглядывать, особое внимание, естественно, уделяя орку.

А тот и рад стараться. Устроил стоматологический перфоманс, продемонстрировав настолько плотоядную улыбку, что, как мне показалось, вогнал ребёнка в шок и трепет. Мальчишка прямо-таки вжался в мать, поднырнув ей под руку и крепко обняв.

— Это, сынок, господа из сыска, — Ульяна Карповна чмокнула дитятю в лоб и успокаивающе погладила по голове. — Пришли пораспросить про братца твоего непутёвого. Поздоровайся с господами, не будь невежей. Господа, прошу любить и жаловать, это Анисим Пантелеевич, — представила она нам мальчика, — младший сынок Пантелея Марковича.

— Моё почтение, милостивые судари, — отстранившись от матери, обозначил лёгкий поклон кивком Непряхин-младший и, округлив глаза, поинтересовался: — А правда, что Ерёмушка тятеньку зарезал?