Книга Фельдагент. Порох, шляпа, сапоги, страница 101 – Сергей Ильин

— Придумал тоже, — я снял пальто и, вывернув его наизнанку, накинул на одно из сидений. Поверх расстелил чистую салфетку и принялся выкладывать на неё всё необходимое. — Да будь я даже офтальмологом и светилом хирургии, не взялся бы за такую операцию, да ещё в подобных условиях. Это ж всё-таки глаз, а не… — я прикинул, с чем можно было бы сравнить сложность такой операции, но так ничего и не придумал. — В общем, забудь. У нас тут и без глаза есть, чем заняться. На вот, обезболивающую пилюлю проглоти. Сейчас я тебе рану заштопаю. Если будешь её после правильно обрабатывать, заживёт, как на собаке. Станешь с повязкой ходить, как предбригадир Перегода. И шрамом перед барышнями столичными хвастать. Все красотки твоими будут.

— Да к троглу пусть катятся твои красотки! — вспыхнул Вдырко. — И не смей, значится, меня с собакой ровнять!

— Да я и не ровняю. Как можно? — пожал я плечами, а про себя подумал, что нельзя собаку таким сравнением оскорблять. — Давай, садись поровнее и так, чтоб мне свету побольше было. Да не вертись.

— Ещё мне пилюлю дай. А лучше, вон, две, — протянул ко мне руку гном.

— Достаточно одной таблетки, — мотнул я головой. — Она и без того вроде как сильная.

— Давай, значится, говорю!

Каюсь, грешен, у меня и тут мысль мелькнула, что не огорчусь, если Вдырко вдруг, таблетками обожравшись, отрубится и заткнётся. Да и спорить с ним особо не хотелось, ибо себе дороже. Дал ему проглотить ещё пару таблеток.

В подноготную местной фармации я так до сих пор и не вник, не до того было. С фармакокинетикой и динамикой имеющихся у меня в аптечке препаратов толком знаком не был. Как там передоз подействует на гнома, лишь предположить мог. Но не стал, ибо он сам хозяин-барин своей судьбы и сам напросился. Достал уже гадёныш. Если даже загнётся напрочь — туда ему и дорога. Спишем всё на полевые условия и спешку.

— Ну что, господин комиссар-поручик, терпи, — наконец вооружился я иглой и нитью. — Буду сейчас твоё комиссарское тело заштопывать.

Минуты не прошло, а взор Вдырко словно остекленел и затуманился.

— Слыхал я, вон, — сильно растягивая слова, расслабленно произнёс он, — у эльфов такие мази есть, что, значится, любые шрамы разглаживаться заставляют. Вот победим их, и я этот шрам залечу к трогловой матери. Чтобы, вон, и следа не осталось. А глаз, вон, хрустальный вставлю. У эльфов такие тоже делают. От настоящего, говорят, и не отличить.

— Победим мы их, как же, — где-то за моей спиной пробурчал Златопуп. — Как рекламации нашего штаба послушаешь, мы ушастых на фронте пачками крошим и раз за разом одну доблестную победу за другой одерживаем. А как на карту глянешь, так эти победы всё дальше и дальше на запад уползают, вглубь страны. Того и гляди до столицы доползут темпами такими.

— Ты что это, троглова отрыжка, в победу нашу, значится, не веришь? — услыхал Вдырко нашего мехвода, но спросил без какой-то злобы и без особого энтузиазма. Явно поплыл уже от таблеток. Даже на мои манипуляции почти не реагировал, лишь слегка морщил нос, когда я пронзал кривой хирургической иглой края раны и натуго стягивал их нитью.

— Никак нет, твоё высокочинство, — поспешил ответить Златопуп. — Как можно? Обязательно верю.

Не очень-то, на мой взгляд, и убедительно ответил.