Книга Мастер, страница 88 – Дмитрий Билик

— Сначала Нишира, потом Сестру. Подобно проклятому Богу он пытается забрать всё, что мне дорого.

Ерикан развернул коня, при этом не сводя взгляда с Юти. Его тело было напряжено, будто учитель сам приготовился скакать во весь опор.

— Ты хочешь вернуться? — только и спросил он.

— Нет, — после долгого молчания ответила Одарённая. — Это ничего не решит. Зенку не вернёшь, а Егерь уже удирает из города.

— Ты… — тон Ерикана стал серьёзным, как никогда прежде. — Ведёшь себя, как истинный последователь Аншары. Как истинный воин. Пожертвовать всем, в том числе местью, ради следования по пути.

— Я не жертвую!

Только теперь Ерикан рассмотрел кипящую кровь богини во взгляде Юти.

— Егерь никуда не уйдёт. И рано или поздно мы встретимся, — девочка подняла кровоточащую ладонь, показав её учителю. — Потому что теперь я чувствую его, как он чувствует меня.

Скорбь скатилась по опущенными плечам Юти вместе с крупными каплями мелкого холодного дождя и осталась где-то там, под ногами приземистого и крепкого коня.

Нет, девочка не забыла то, что произошло. Просто не носила в себе траур, как при гибели Нишира. Именно теперь Юти внезапно осознала, что смерть есть такая же привычная обыденность, как рождение нового существа. Она значима настолько, насколько человек придаёт ей значение. Ни больше, ни меньше.

Гибель доброго правителя разродится слезами всего королевства, а смерть пьяного драчуна-забулдыги заставит горожан облегчённо выдохнуть. Хотя в обоих случаях природа явления будет одинакова.

Станет ли кто-то искренне сожалеть о смерти Зенки? Юти не знала ответа на этот вопрос. Она могла говорить лишь за себя. Встреча со Старшей Сестрой оказала на неё определённое влияние, по сравнению с которым меркло даже серое Кольцо Рисы. И пока Одарённая будет жить, то не забудет Зенку.

С лёгкой досадой Юти подумала, что едва ли кто-то станет скорбеть о ней самой. Из всех близких людей, как бы она тому не противилась, у неё остался только Ерикан. Сходиться с другими у девочки не было никакого желания — чем больше людей впускаешь в своё сердце, тем больнее, когда они уходят. Потому получалось, что когда старик переживёт её, то останется единственным, хранящим воспоминания об Юти.

Что до мерзкого Егеря, существование которого отзывалось внутри девочки лёгкой пульсацией, то постепенно то он тоже почувствовал произошедшие изменения. И стал удаляться так быстро, как только смог, направляясь в сторону Хребта Дракона.

А между тем западный тракт и всё, что его окружало, отвлекало девочку от грусти. Слишком интересен оказался этот, живой мир.

Постоянно им попадались путники, зачастую навстречу, лишь в редких случаях обгоняя парочку Одарённых. Юти читала мир Империи по остроносым треугольным шляпам западных островов, меховым северным шубам, пёстрым кафтанам местных королевств, толстобоким волам ближнеземья и высокомерным взглядам столичных торговцев. Последних Юти научилась определять уже давно.

Они больше не таились, как по пути сюда. Старик и парнишка, шествующие в Весерин, привлекали внимание. Два конных амиста, насколько можно было судить по их одежде, на западном тракте растворялись в толпе путников. Юти только за день пути встретила около пяти пар, похожих по описанию на них. Конечно, большей частью из простолюдинов, но кто же будет разбираться?