Книга Алхимики, страница 66 – Владимир Батаев, Тота Моль

— Жду тебя внизу через десять минут. Одежда на кровати.

Как бы ни хотелось Даниэлле остаться в комнате назло противному соплелову, доля истины в его словах все же была. Со вздохом сожаления, она все же выбралась из ванной и поспешила в комнату.

На кровати действительно лежала новая одежда. Не последняя коллекция от императорского портного, но всё лучше, чем в одной сорочке светить голыми ногами. Тёмные штаны из плотной мешковины и серая, грубая рубашка. Штаны были велики. Поэтому Даниэлла без зазрения совести стянула шнурок с портьеры и обвязала его вокруг талии. Отражение в зеркале раздражало своей убогостью, поэтому Даниэлла поспешила вниз.

Ужин, который только должен был начаться, как оказалось, был в самом разгаре. Как будто обед не заканчивался, перейдя в новый виток веселья. Добавилось свечей и людей за столами. Разожгли камин, у которого сейчас сидел их новый знакомый — вагр. С неизвестным девушке инструментом, он раскачивался туда-сюда, сидя прямо на полу у огня и тянучим голосом подвывал какую-то историю.

— И расплавилось небо, расколотое алой стрелой напополам. И вышли из него огненные девы. Шли они строем, огненной стеной. И небо плавилось. И горела земля. И дрогнул Великий Лёд, и дал трещину. И потекла оттуда кровь Белой земли. И никто не мог остановить её. И упала на грудь Хани-Шу, телом своим закрывая раны Великого Льда. И прошли по ней огненные девы. И каждый шаг их вызывал у Хани-Шу горькие слезы. Там, где падали они на Белую Землю оставалась лишь чёрная соль — такая же горькая, как судьба последней великой великанши.

— О чем речь-то? — шёпотом спросила Даниэлла, подсаживаясь к Лису.

— Тихо ты! Не мешай! — зашипел в ответ тот, с неподдельным интересом слушая пение вагра.

Даниэлла закатила глаза и толкнула Рейнарда в плечо.

— Мы тут по делу, забыл? Информацию добыть, решить куда валить и валить, если что. А не сказочки слушать!

— Это не сказочки! А сказание о Хани-Шу! Последней великанши в долине Синего льда.

— Ага. Таких сказаний тысяча и одна у каждого народа, — отмахнулась Даниэлла. — Ты что-нибудь выяснил?

— Нет в тебе романтики! Жёсткая ты! И… вот, — не нашёлся, что бы ещё придумать Лис.

Даниэлла прищурилась, внимательно разглядывая соплелова.

— Да ты пьян!

— Нисколько! Просто выпил с ребятами за знакомство и новых друзей!

— Настолько, что двух слов связать не можешь! У-у-у, упырь ты, вот ты кто!

— Да ладно тебе верещать! Главное, я узна-а-ал! — самодовольно ухмыльнулся Лис.

— Что ты узнал, недоразумение мира?

— Не обзывайся! А то ничего не скажу!

— Тоже мне, напугал, — фыркнула Даниэлла, но все же замолкла.

— Я узнал, что неподалёку сидит гибернийский сфинкс! Ну, помнишь, я тебе про него рассказывал. Так вот, он решил перебраться в эти края. И сидит в паре лиг на распутье. И загадывает загадки. И если ты отгадаешь, тогда-а-а, — Лис сделал театральную паузу.

— Да-да, я в курсе. Он ответит на любой вопрос и всё такое. Каким только ветром занесло сфинкса из Гибернии в эту дыру?

— Пути сфинксовы неисповедимы, — развёл руками Лис. — Они кошки и гуляют всегда сами по себе.

— Как-то слишком подозрительно, что сфинкс, которого мы должны были так долго и упорно искать, идти до самой Гибернии, сквозь препоны и преграды, вдруг оказался так близко. Не находишь?